Юлия кивнула Лиде без улыбки, как случайной знакомой в лифте.
— Хорошо, что вы приехали, — сказала Галина Павловна. — Садитесь. Нам нужно серьёзно поговорить.
Сергей сел и взял чашку. Лида устроилась рядом, но к еде не притронулась. На краю стола под салфеткой она заметила сложенный лист. Белая бумага с ровными строчками.
— Лидочка, — Галина Павловна достала лист и развернула его, — мы тут со Светланой всё обсудили. Ты ещё молодая, семейной жизни толком не знаешь. Поэтому я решила тебе помочь.
— Помочь, — повторила Лида.
— Да. Здесь написано, что ты должна делать в моём доме во время приездов. А ещё — как вести себя в семье моего сына.
Свекровь протянула ей бумагу. Лида взяла лист и развернула.
Текст был напечатан на компьютере. Двенадцать пунктов, аккуратно пронумерованных мелким шрифтом. Лида читала молча. Чем дальше продвигался её взгляд, тем спокойнее становилось лицо. Не мягче — именно спокойнее. Так выглядит поверхность воды перед тем, как схватиться льдом.
В первом пункте значилось: при каждом визите убирать квартиру свекрови — кухню, ванную и прихожую. Во втором: за свои деньги покупать продукты и готовить на три дня вперёд. В третьем: стирать и гладить постельное бельё. Четвёртый запрещал спорить со старшими. Пятый требовал не обсуждать семейные отношения ни с кем, даже с собственной сестрой.
Дальше шли указания относительно телефонных звонков Галине Павловне: звонить не менее трёх раз в неделю и подробно рассказывать о домашних делах. Последняя строка гласила: «Невестка обязана соблюдать порядки, установленные старшим поколением».
Светлана Петровна смотрела на Лиду с плохо скрываемым удовольствием. Юлия крутила в пальцах телефон, время от времени бросая на неё любопытные взгляды. Галина Павловна выпрямилась и сложила руки на столе.
— Ну? Что скажешь?
Лида дочитала лист до конца, подняла глаза и рассмеялась. Смех был лёгким, открытым, без истерики и нервозности, будто ей рассказали забавный анекдот.
— Одну минуту подождите.
Она достала из сумки блокнот и ручку. Светлана Петровна переглянулась с Галиной Павловной. Юлия перестала вертеть телефоном.
Лида быстро писала, не поднимая головы. Через несколько минут вырвала страницу, положила её рядом с первым листом и придвинула оба документа к центру стола.
— А это мой список, Галина Павловна. Он составлен специально для вас.
Свекровь взяла бумагу. По мере чтения её лицо становилось всё напряжённее.
Первый пункт: во время каждого визита в нашу квартиру убирать кухню, ванную и прихожую. Второй: за свой счёт привозить продукты на три дня. Третий: стирать постельное бельё молодой семьи. Четвёртый: никогда не спорить с невесткой. Пятый: не обсуждать их семью с посторонними, включая собственную сестру.
Последняя строка гласила: «Свекровь обязана уважать порядки, установленные молодой семьёй».
— Что это такое? — прошептала Галина Павловна.
— Ваш список, только направленный в обратную сторону, — невозмутимо объяснила Лида. — Если вы считаете нормальным требовать от меня таких обязанностей, значит, должны быть готовы выполнять их сами. Или ваши правила работают только для одного человека?
— Ты совсем лишилась ума? — прошипела Светлана Петровна. — Как ты смеешь так разговаривать со старшими?
— Возраст не даёт права унижать других, — спокойно ответила Лида. — Я могу уважать человека за его поступки, но не за количество прожитых лет. Возраст — это не заслуга.
Юлия резко поднялась.
— Ты понимаешь, с кем разговариваешь? Это наша мать!
— Я прекрасно понимаю, — Лида посмотрела на неё. — А ты понимаешь, что этот список появился не из заботы? Он о власти. О желании заставить меня прислуживать взрослой здоровой женщине лишь потому, что она так решила.
— В нашей семье всегда так было! — Юлия повернулась к брату. — Сергей, скажи ей хоть что-нибудь!
Сергей молчал. Он взял оба листа, внимательно перечитал их и посмотрел на мать.
— Ты правда считаешь это нормальным?
— Что именно? — Галина Павловна подняла подбородок. — Я составила разумные правила. У нас всегда так заведено. Твоя бабушка требовала от меня того же. И ничего, я справилась.
— Справилась, — медленно повторил Сергей. — Ты называешь семейную жизнь выживанием?
— Не переворачивай мои слова.
— Я ничего не переворачиваю. Передо мной двенадцать пунктов, и там нет ни одного «пожалуйста» или «если тебе удобно». Это не просьбы, мама. Это приказ для моей жены.
Светлана Петровна ударила ладонью по столу.
— Мальчик, ты хоть понимаешь, что говоришь? Твоя мать тебя растила, кормила, ночами не спала!
— Светлана Петровна, — Сергей повернулся к ней, — при всём уважении, вас этот разговор не касается. Сейчас здесь говорят моя жена, моя мать и я. Вы гостья. Поэтому прошу вас помолчать.
Светлана Петровна открыла рот, но ответа не нашла. Она посмотрела на Галину Павловну, затем на Юлию. Однако поддержки не получила: сама Галина Павловна выглядела растерянной.
— Сергей, — заговорила она тише, — ты сейчас действительно выбираешь их сторону?