— Я выбираю не сторону, а справедливость. Лида никогда тебя не обижала. Мы приезжали почти каждую субботу, привозили фрукты и лекарства, недавно оплатили ремонт крана. И за это ты вручила ей список, будто она нанята прислугой?
— Это наша традиция! — вспыхнула Галина Павловна. — Мать моего мужа обращалась со мной так же, а я всё выполняла. И ничего, семья сохранилась!
— А на чём она держалась? — тихо спросила Лида. — На страхе, подчинении и молчании? Если невестка не имеет права открыть рот, это не семья, Галина Павловна. Это казарма.
— Как ты смеешь!
— Я не проявляю смелость, я просто говорю правду, — Лида взяла сумку. — Я относилась к вам с теплом. Хотела стать близким человеком. Когда вы болели, готовила вам еду. На праздники выбирала настоящие подарки, а не случайные безделушки. Вы хоть раз это замечали?
Галина Павловна промолчала.
— Нет. Вы увидели только, что я недостаточно тихая, недостаточно покорная и не принадлежу вам.
— Лида, прекрати, — Юлия шагнула к ней. — Ты пришла в нашу семью, значит, должна к ней приспособиться.
— Юлия, — Сергей встал, — ещё одна фраза в таком тоне, и мы уедем. И я не знаю, когда приедем снова.
— Ты мне угрожаешь? — Галина Павловна посмотрела на сына.
— Нет. Предупреждаю. Разница в том, что предупреждение учитывает уважение к собеседнику.
Лида застегнула сумку.
— Мы уходим. Когда вы захотите поговорить без списков обязанностей и семейного суда, позвоните. Номер у вас есть. Пока я ещё не заблокировала вас. Именно пока.
Они вышли. Дверь закрылась почти бесшумно.
В квартире повисла тяжёлая тишина.
— Что это сейчас было? — наконец спросила Светлана Петровна.
— Позор, — ответила Галина Павловна.
— Согласна, — кивнула Светлана. — Твой сын выбрал эту девчонку. Всё потеряно.
Юлия не отвечала. Она стояла возле стола и смотрела на два листа, лежавшие рядом. Содержание у них было почти одинаковым, различалось только направление требований. В глубине души Юлии стало неловко и стыдно, но она поспешила отогнать это чувство.
Через три недели Юлия позвонила Сергею. На этот раз в её голосе не было прежней уверенности — он звучал тихо и непривычно хрупко.
— Я могу приехать?
— Приезжай, — ответил Сергей.
Юлия появилась с красными глазами и мятым шарфом. На кухне она села, обхватив чашку ладонями, и долго не могла начать разговор. Лида поставила перед ней печенье и устроилась напротив.
— Рассказывай, — мягко сказала она.
— Максим сделал мне предложение, — начала Юлия. — Месяц назад. Я согласилась.
— Поздравляю, — сказал Сергей. — Только по твоему виду не похоже, что произошло что-то хорошее.
— Его мать… Она составила для меня список.
Лида не шелохнулась. Сергей медленно поставил чашку на стол.
— Какой список? — спросил он, хотя уже всё понял.
— Обязанностей. Что я должна делать в её доме, как встречать мужа, какие блюда готовить, как разговаривать при гостях. Четырнадцать пунктов. Она сказала, что так принято в их семье. Сначала этим правилам подчинялась бабушка, потом мать, а теперь очередь дошла до меня.
— Что ты ответила?
— Ничего. Я настолько растерялась, что не смогла произнести ни слова. Максим стоял рядом и молчал. Делал вид, будто всё нормально, будто мне нужно просто взять бумагу и выполнить каждое требование.
Лида смотрела на Юлию без злорадства.
— Тебе ничего не напоминает?
Юлия с трудом сглотнула.
— Напоминает.
— Что ты почувствовала, когда получила этот лист?
— Что меня не считают человеком. Будто я всего лишь набор обязанностей. Никого не интересуют мои желания, характер и планы. Главное — соответствовать их удобному образцу.
— Именно так я чувствовала себя тогда за столом у вашей матери. А ты требовала, чтобы я подчинилась.
Юлия опустила голову.
— Я помню всё, что говорила.
— Я не радуюсь тому, что с тобой случилось. Мне не нужны ни твой страх, ни твоя боль. Но скажи честно: ты стала бы выполнять все эти пункты?
— Нет.
— Тогда почему решила, что я обязана?
Юлия долго молчала, а потом подняла глаза.
— Потому что так говорила мама, а я привыкла ей верить. Мне казалось, она лучше знает, как жить. Она сама через это прошла и выжила, значит, и остальные должны пройти тот же путь. Я никогда не думала, что выживание и жизнь — не одно и то же.
Сергей пересел ближе к сестре.
— Что теперь?
— Максим сказал, что его мать права и я должна принять её порядки. Я отказалась. Тогда он заявил, что свадьбы не будет.
— И что ты решила?
— Свадьбы не будет, — Юлия расправила плечи. — Вчера я вернула кольцо. Если он не способен встать рядом со мной, когда меня унижают, значит, он не на моей стороне. Он стоит напротив.
Лида протянула руку через стол. Юлия немного помедлила, а потом крепко сжала её пальцы.
— Ты говорила с мамой? — спросила Лида.
— Да. Всё ей рассказала. Знаешь, что она ответила?
— Что?
— «А чего ты ожидала? Такова жизнь, надо терпеть». Я спросила: «Как ты когда-то терпела?» А она сказала: «Я не терпела. Я командовала, потому что доросла до такого права». И тогда я поняла одну вещь.
— Какую?