Марина посмотрела на него, ожидая хотя бы короткой защиты.
«Пап, прекрати».
Или:
«Не говори с ней так».
Или хотя бы напоминания о том, сколько денег они вложили.
Но Игорь молчал.
А отец продолжил:
— Я хочу, чтобы ты кое-что запомнила. Ты пришла сюда женой моего сына. Квартира была моей и моей останется.
Пальцы Марины задрожали.
— Я прекрасно это знаю.
— Вот и отлично.
— Тогда зачем вы сейчас это повторяете?
— Потому что ты в последнее время ведёшь себя так, будто хозяйка здесь ты.
Марина коротко усмехнулась — не от веселья, а от неожиданности.
— А кто я, по-вашему?
— Жена моего сына.
— Понятно.
— Марина, не начинай, — тихо попросил Игорь.
Она повернулась к нему.
— Я начинаю?
— Я просто не хочу, чтобы вы поссорились.
Виктор Андреевич отодвинул тарелку.
— И вообще, ты могла бы быть благодарнее. Не всякий отец позволит невестке бесплатно жить в своей квартире.
Марина несколько секунд смотрела на него молча. Потом спросила спокойно, почти без выражения:
— А за что именно я должна быть благодарна?
Игорь резко поднял голову.
— Марина…
— Нет, мне действительно интересно.
Свёкор нахмурился.
— Хотя бы за то, что у тебя есть крыша над головой.
— Хорошо. А вы помните, в каком состоянии была эта квартира, когда мы сюда въехали?
— В обычном.
— В ванной росла плесень.
— Не надо преувеличивать.
— Мы заменили трубы, окна, проводку. Купили стиральную машину и бойлер. Поставили кухню. Застеклили балкон.
— Вы ведь всё это делали для себя.
— Конечно. Потому что жили здесь.
Марина говорила негромко, и от этого каждое её слово звучало ещё отчётливее.
— А машину вам кто в прошлом году ремонтировал?
Лицо Виктора Андреевича сразу налилось краской.
— При чём тут моя машина?
— При том, что это тоже почему-то быстро забылось. Кто покупал лекарства, когда вы слегли с температурой? Кто возил вас на обследование? Кто каждое воскресенье звонил и спрашивал, приготовить ли вам еды? Кто вчера два часа лепил вареники с картошкой, потому что вы сказали, что покупные есть не будете?
— Ты теперь решила предъявить мне счёт?
— Я никогда ничего вам не считала.
Марина сглотнула, чувствуя, как в горле поднимается ком.
— Но сегодня вы сами объяснили, что я здесь почти посторонняя. До этого вечера мне и в голову не приходило вспоминать, кто что сделал.
— Игорь, всё, хватит, — резко сказал Виктор Андреевич.
Игорь поднялся.
— Да, хватит. Прекратите оба.
— Я уже закончила, — тихо ответила Марина.
Виктор Андреевич тоже встал.
— Совсем уважение потеряла?
— Нет. Я просто устала всё время пытаться его заслужить.
— Ты живёшь в моей квартире!
— Я помню.
— Тогда не забывай, где твоё место.
После этих слов внутри Марины вдруг стало удивительно тихо. Будто напряжение, копившееся годами, разом перегорело.
Она посмотрела на свёкра, потом на мужа.
Игорь побледнел.
— Папа, не надо было так говорить…
Но сказанное уже невозможно было вернуть.
Марина поднялась из-за стола.
— Хорошо, Виктор Андреевич. Теперь я понимаю, где моё место.
Она вышла из кухни и направилась в спальню.
Игорь появился там через пару минут. Марина уже открыла шкаф и складывала вещи в дорожную сумку.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?
— К маме.
— Марина, не надо. Отец просто сказал лишнее.
— Он не сказал ничего лишнего. Он сказал то, что действительно думает.
— Ну он человек в возрасте. У него такой характер.
Марина резко обернулась.
— Ему шестьдесят три, Игорь. Не девяносто три. Он прекрасно понимает смысл своих слов.
— Давай завтра спокойно поговорим.
— О чём?
— Ты сейчас на нервах.
— Нет. Наоборот. Мне давно не было так спокойно.
Она продолжила складывать свитера.
Игорь стоял у двери и выглядел совершенно растерянным.
— Выйди сейчас к нему, извинись, и мы всё закончим, — наконец сказал он. — Просто признай, что погорячилась.
Марина застыла.
— Я должна просить прощения?
— Ты тоже сказала ему много неприятного.
— Я сказала правду.
— Марина, это мой отец.
— А я твоя жена.
— Не вынуждай меня выбирать между вами.
— Я тебя не заставляю выбирать. Ты уже выбрал — просто каждый раз молчал.
Игорь провёл руками по лицу.
— Неужели одну ссору нужно превращать в конец семьи?
Марина застегнула сумку.
— Семьи не рушатся из-за одного разговора. Они разрушаются тогда, когда один человек снова и снова молчит, пока другого унижают.
За окном шёл холодный осенний дождь.
Марина надела куртку, взяла сумку и вышла в прихожую.
Виктор Андреевич всё ещё сидел на кухне. Он даже не повернул головы.
— До свидания, — сказала Марина.
— Счастливо.
И больше ничего.
Ни «не глупи».
Ни «останься».
Ни единого вопроса о том, куда она пойдёт.
Мама Марины жила в деревне примерно в ста километрах от города. Добралась дочь уже поздним вечером. Автобус остановился у небольшой остановки, а дальше предстояло ещё минут десять идти пешком.
Над огородами висел мелкий дождь, земля под ногами размокла и тяжело чавкала, а за соседними заборами время от времени лаяли собаки.
Нина открыла дверь ещё до того, как Марина успела постучать второй раз.
— Господи, доченька, ты вся мокрая!
— Привет, мам.