Она закрыла дверь без единого хлопка.
Дома Сергей сам подтвердил всё, продолжая смотреть в экран телефона.
— Да, я знал. Мама имеет право распоряжаться своим имуществом.
— Своим?
— Машина записана на неё.
— А восемьсот тысяч, которые мы вложили всей семьёй?
— Денис отдаст.
— Когда?
— Когда сможет.
Он произносил эти слова так безучастно, словно обсуждал температуру за окном.
В понедельник я записалась к юристу на Октябрьском проспекте.
Консультация стоила две тысячи рублей.
И ни одна из этих двух тысяч не была потрачена зря.
Юрист выслушал меня, посмотрел фотографию договора, которую я успела сделать, пока бумага лежала в кармане куртки Сергея, и объяснил без попытки меня утешить:
— Теоретически сделку можно оспорить. Машина приобретена в браке, поэтому считается совместным имуществом. Но согласие второго супруга у нотариуса при продаже автомобиля не требуется. Вам придётся доказать, что покупатель знал о вашем несогласии. Свекровь скажет, что ни о чём не подозревала. Это может означать год судебных разбирательств, расходы и огромное количество нервов. А деньги после продажи всё равно придётся делить уже с супругом.
— То есть вернуть именно машину, скорее всего, не получится?
— Скорее всего, нет.
В ту ночь я почти не сомкнула глаз.
Лежала в темноте и думала, что, возможно, действительно веду себя эгоистично.
У Дениса маленький ребёнок.
У нас с Сергеем всё-таки есть крыша над головой.
Выходит, я воюю из-за автомобиля с женщиной, которая когда-то девять дней подряд приносила моей дочери компот в банке из-под майонеза и сама спала на больничном стуле.
Я даже написала свекрови длинное сообщение. Хотела предложить помириться и снова обсудить всё спокойно.
Но перед отправкой опять открыла объявление о продаже. Цена машины уже выросла ещё на тридцать тысяч.
Я удалила сообщение.
Наутро достала из ящика свои документы.
Договор на универсал, который мы купили три года назад.
Банковскую выписку: отец перевёл на мою карту триста тысяч рублей.
В назначении платежа значилось:
«Дочке на машину. Подарок».
Остальную сумму я внесла сама.
Я позвонила отцу в Остров.
— Папа, мне нужна твоя помощь. Только не деньгами.
— Рассказывай.
Я говорила почти восемь минут.
Отец не перебил меня ни разу.
Когда я закончила, он ответил, что приедет автобусом в пятницу, а бланки заранее распечатает у соседки — у неё был принтер.
В пятницу вечером я положила перед Сергеем чистый договор.
— Серёж. Верни универсал в семью до завтра, и я порву этот лист.
Он посмотрел на бумагу, затем снова уткнулся в телефон.
— Поступай как знаешь.
В субботу отец появился во дворе в семь утра.
Сначала вымыл заднее стекло универсала, потом сел на лавочку и стал ждать.
Договор мы подписали ещё накануне вечером у меня на кухне, в присутствии Марины.
Страховку отец сразу оформил через интернет — только на себя.
На понедельник у него уже была назначена перерегистрация.
Около половины восьмого из подъезда вышел Сергей. На одном плече он нёс лестницу, под мышкой зажал рулон профиля.
— Пап, отойди, я загружусь.
Отец даже не поднялся.
— Не загружайся, Серёжа. С вечера машина принадлежит мне.
Сергей медленно поставил лестницу на асфальт.
— Елена, что это значит?
— Договор купли-продажи. Обычная письменная форма, две подписи. Нотариус для автомобиля не нужен. Ты сам мне это объяснял.
— Ты понимаешь, что мне через сорок минут нужно быть на объекте?
— Понимаю. И ещё понимаю, что в страховку ты не вписан. Значит, за руль тебе садиться нельзя.
Он коротко рассмеялся.
В смехе не было ни капли веселья.
Сергей набрал мать и снова включил громкую связь — точно так же, как несколькими неделями раньше в машине.
— Мам, дай мне седан хотя бы на сегодня. Очень срочно.
— Денис на нём уехал в Луки. Вернётся только вечером.
— Мам, у меня работа остановится.
— Ну что ты ведёшь себя как ребёнок? Возьми такси.
Сергей опустил телефон.
Он стоял между оставленной на асфальте лестницей и лавочкой. За девять лет брака я ни разу не видела у него такого выражения лица.
— Ты оставила меня без автомобиля.
— Я осталась без машины три недели назад. И тебя это тогда не беспокоило.
— А твой отец тут при чём?
— При том, что триста тысяч на покупку универсала он перевёл мне. Банковская выписка у меня сохранилась.
Отец спокойно посмотрел на зятя.
— Серёжа, не на меня сердись. Иди к матери за ключами.
В этот момент из подъезда вышла Марина с пакетом. Увидев брата, она остановилась.
— Серёж, мама ещё в июле обещала Денису деньги. Задолго до переоформления машины. И ты об этом знал.
Сергей не ответил.
Ни ей, ни мне.
Он вызвал такси и уехал, прихватив только одну лестницу.
Рулон профиля остался возле бордюра.
Отец молча погрузил мои коробки в багажник, и мы отправились развозить заказы.
Прошло три недели.
Седан продали за миллион пятьдесят тысяч.
Денис внёс первоначальный взнос за жильё, а свекровь тут же отправила в семейный чат фотографию ключей от новой квартиры.
Те самые восемьсот тысяч, из-за которых я годами не спала и работала до ночи, теперь назывались «взносом за однокомнатную квартиру в Крестах».