— Главное — думать головой. Тогда обязательно добьёшься своего!
Первое впечатление он произвёл хорошее.
Я даже подумала, что Виктору такой зять, скорее всего, понравился бы.
Примерно через месяц мы со Светой мыли посуду после ужина. Вдруг она заговорила, не поднимая глаз:
— Мам, мы с Павлом решили пожениться. Но есть одна проблема — жильё. Ты ведь знаешь, какая сейчас аренда? За маленькую однокомнатную квартиру просят огромные деньги. А у тебя есть свободная. Может, разрешишь нам пожить там? Хотя бы первое время, пока мы не встанем на ноги.
— Светочка, но там же жильцы. Очень порядочные люди, платят вовремя.
— Мамочка, они же чужие. А я твоя дочь.
Именно эти слова растопили моё сердце.
«Я твоя дочь».
Перед глазами сразу возникла маленькая девочка в зелёной куртке, которая бежала за автобусом.
С жильцами я поговорила сама.
Объяснила, что обстоятельства изменились и мне придётся попросить их съехать.
Девушка выслушала меня внимательно и спокойно ответила:
— Конечно, мы понимаем. Вы ведь ради ребёнка стараетесь.
Почему-то мне стало неловко, будто я отнимала у них то, что они уже считали своим.
После свадьбы Света и Павел переехали в квартиру.
Я привезла им новый столовый сервиз, несколько комплектов постельного белья и стиральную машину. Старая почти перестала нормально отжимать вещи.
Я радовалась, что у дочери появился собственный дом.
Казалось, теперь можно наконец успокоиться.
Но это спокойствие быстро закончилось.
Автосервис Павел так и не открыл. Сначала он немного поработал в такси, потом снова надолго остался без дела. Каждый раз находилось объяснение: достойную работу сейчас почти невозможно найти, условия везде плохие, начальники обманывают.
Прошли годы, но в квартире так и не заменили неисправный кран на кухне.
Он начал капать ещё при прежних жильцах. Я много раз просила Павла разобраться.
Без толку.
Балконная дверь, которую Виктор собирался утеплить, постепенно перекосилась и стала плохо закрываться.
О ремонте никто даже не вспоминал.
Денег с дочери и зятя я не требовала.
Мне хотелось самой простой помощи.
Привезти с дачи мешок картошки.
Поменять перегоревшую лампочку в подъезде, до которой я уже не могла дотянуться даже со стула.
Или хотя бы однажды поехать со мной к врачу, потому что при скачках давления мне было страшно добираться одной.
Но у Светы всегда находилась причина отказать.
— Мам, я до вечера на работе. Павел тоже занят. Давай на следующей неделе, хорошо?
Эта следующая неделя постоянно отодвигалась.
Когда я окончательно вышла на пенсию, обычные дела стали даваться мне всё тяжелее.
Ноги быстро уставали, пакеты с продуктами казались неподъёмными, а лестница на пятый этаж с каждым месяцем словно становилась выше.
Однажды я испекла пирожки с капустой и решила без звонка навестить молодых.
Хотелось просто порадовать их домашней выпечкой.
Я позвонила в дверь.
Открыли нескоро.
Из комнаты гремела компьютерная игра. Павел сидел в наушниках и даже не повернул головы.
Света устроилась на диване с телефоном. Телевизор показывал сериал.
В раковине громоздилась посуда, а на подоконнике стояла засохшая герань — та самая, которую я подарила дочери на новоселье.
Я поставила пакет с пирожками на стол и тихо сказала:
— Светочка, можно с тобой поговорить?
Мы вышли на кухню.
— Доченька, я ведь отдала вам квартиру. Денег с вас не беру. Мне только хочется, чтобы вы иногда обо мне вспоминали. Хотя бы раз в неделю. Неужели на сериал время есть, а помочь матери с картошкой — нет?
Света раздражённо закатила глаза.
Точно так же она делала в четырнадцать лет.
— Мам, не начинай, пожалуйста! Ты теперь каждый раз будешь напоминать, сколько для нас сделала? Это что, по-твоему, нормально? Нам и так тяжело, а ты ещё ведёшь себя как эгоистка!
Я видела, что им тяжело.
Видела сухой цветок на подоконнике.
Видела кран, который годами ронял каплю за каплей.
Но спорить не стала.
Собрала вещи и уехала.
По дороге домой в маршрутке я убеждала себя, что у дочери и её мужа просто сложный период.
В июле пришла такая жара, что тяжело было дышать.
Термометр показывал сорок градусов в тени, а асфальт под ногами становился мягким.
На рынке появились первые абрикосы.
Небольшие, золотистые, ароматные — почти такие же, какими я помнила их с детства.
Я купила три килограмма для варенья.
Половину банок собиралась отдать Свете. Она с ранних лет обожала абрикосовое варенье.
Но до остановки я не дошла.
Помню, как перед глазами внезапно всё потемнело.
Сумка выскользнула из пальцев и упала на землю.
А потом я увидела совсем близко незнакомое лицо.
Молодой курьер в жёлтой куртке придерживал мою голову. Рядом женщина раскрыла надо мной зонт, закрывая от солнца, и одновременно вызывала скорую.
Абрикосы рассыпались по всему тротуару.
Из приёмного отделения я позвонила дочери.
— Света, я в больнице. Мне стало плохо на улице, я потеряла сознание.
— Ой, мам… А что случилось? Это серьёзно? Я сегодня не смогу приехать. К нам друзья Павла пришли, я столько всего приготовила. Ты пока полежи, врачи разберутся. Завтра позвоню.
На следующий день она действительно позвонила.