Свекровь застыла.
— Мне об этом рассказывала Галина Ивановна из вашего бывшего отдела кадров, — добавила я.
Валентина Павловна захлебнулась воздухом.
Её рука дёрнулась, кусочек селёдки с вилки соскользнул и упал прямо на безупречно накрахмаленную блузку.
— Это клевета! — завопила она, схватив салфетку. — Сплетни завистников! Грязные интриги!
Она принялась тереть пятно, но только размазала жир по ткани.
В этот момент свекровь больше всего напоминала ощипанную курицу, которая искренне считала себя павлином.
На шум прибежал Тимоша.
Мой старый кот был разумным, ласковым и терпеливым животным. Сергея он терпел только потому, что любил меня.
Тимоша подошёл к мужу и негромко мяукнул, надеясь получить кусочек со стола.
Сергей, раздражённый скандалом и особенно испорченной блузкой матери, резко оттолкнул его ногой.
— Пошёл отсюда! От тебя и так вся квартира в шерсти! Дышать невозможно!
Кот отлетел к холодильнику, ударился боком и, испуганно зашипев, забился возле батареи.
Именно тогда во мне что-то оборвалось.
На кухне повисла тишина.
Не обычная пауза между репликами, а тяжёлая, густая тишина, словно между мной и всеми остальными внезапно возвели бетонную стену.
До этого где-то глубоко ещё теплилась жалость.
К слабому Сергею.
К нелепой Светлане.
Даже к Валентине Павловне.
Теперь не осталось ничего.
Только ледяная ясность.
Я подошла к столу, взяла тарелку с салатом, стоявшую перед мужем, и высыпала всё в мусорное ведро.
— Вон.
Сергей моргнул.
— Что?
— Все трое. Вон из моей квартиры.
Он попытался усмехнуться.
— Марин, перестань. Все на нервах. Кота я не специально задел. Давай нормально поговорим…
— Вон! — повторила я так громко, что Светлана подскочила на стуле. — У вас пять минут.
Валентина Павловна тут же вскочила.
— Ты не можешь выставить Сергея! Он здесь живёт! Он твой муж! Это его дом! Мы через суд тебя…
— Сядьте, Валентина Павловна, — перебила я. — За знание законов ставлю вам неудовлетворительно.
Она открыла рот, но не нашла слов.
— Сергей не зарегистрирован здесь постоянно. Его временная регистрация закончилась три дня назад. Я намеренно не стала её продлевать.
Муж резко повернулся ко мне.
— Что?
— Хотела устроить тебе маленький сюрприз. Вышло даже лучше, чем я рассчитывала.
— Марина…
— Квартира была куплена мной за два года до нашей свадьбы. Ремонт тоже оплачивала я — от плитки в ванной до последнего выключателя. Все чеки, счета и банковские выписки у меня на руках.
Я повернулась к свекрови.
— Небольшой урок права. То, что принадлежало одному из супругов до брака, обычно остаётся его личным имуществом. А если кто-то хочет доказать значительные совместные вложения, сначала нужно предъявить документы.
Потом снова посмотрела на Сергея.
— У вашего сына с документами непросто. Редкие деньги, которые он зарабатывал на подработках, почему-то уходили на инструменты, пиво и бесконечные посиделки с друзьями.
Сергей побледнел.
Он прекрасно знал, что я говорю правду.
Все эти годы именно из моей зарплаты оплачивались коммунальные счета, продукты, большая часть одежды, мебель и техника.
— Марин… — его голос мгновенно стал жалобным. — А куда мне теперь идти? Уже поздно.
Вот так закончился его великий полёт.
— У Светланы общежитие, — продолжил он. — Туда посторонних мужчин не пускают.
— Ты ведь птица, Сергей. Лети.
Я прошла в прихожую и распахнула входную дверь.
— А если не получится, отправляйся к маме. У Валентины Павловны есть целый храм искусства площадью тридцать четыре квадратных метра.
— Я никогда тебе этого не прощу! — прошипела свекровь, срывая пальто с вешалки. — Останешься одна! С котом! Кому ты понадобишься в свои тридцать четыре года с таким характером?
Я пожала плечами.
— Одной жить намного приятнее, чем рядом с паразитами.
Потом посмотрела на Светлану.
— Халат снимите.
Она застыла.
— Простите?
— Мой халат. Турецкий хлопок. Я покупала его для себя, а не для ваших семейных репетиций.
Светлана всхлипнула, стянула халат и бросила его на стул. Под ним оказались джинсы и футболка. Почти бегом она выскочила в подъезд.
Следом ушла Валентина Павловна.
Голову свекровь держала высоко, будто покидала не чужую квартиру после семейного скандала, а парадный зал на императорском балу. Правда, ортопедические босоножки заметно портили торжественность образа.
Сергей задержался в дверях.
Он долго смотрел на меня с таким выражением, словно именно я разрушила его жизнь.
— Ты очень жестокая, Марина. Я действительно думал, что у тебя есть сердце.
— Сердце у меня есть.
Я кивнула на тумбочку.
— И мозг тоже. Как выяснилось, сочетание довольно редкое. Ключи оставь.
Сергей медленно снял связку и положил её на деревянную поверхность.
Ключи тихо звякнули.
Почему-то именно этот звук показался мне окончательным. Будто в истории, которую я слишком долго пыталась сохранить, наконец поставили точку.
Я закрыла дверь и повернула замок сначала один раз, потом второй.
Впервые за три года этот звук показался мне прекраснее любой музыки.
Я вернулась на кухню и опустилась на колени возле батареи.
— Тимоша…