Тот сентябрь оказался почти летним. Днём солнце по-прежнему ласково пригревало, а вечером уже пробирало прохладой, и под ногами шуршала первая жёлтая листва.
Марина дважды хотела отменить встречу. Сначала она набрала в общем чате: «Девочки, наверное, не приеду, дел невпроворот». Потом перечитала сообщение и стёрла его.
Всё-таки тридцать лет.
Ровно три десятилетия прошло с тех пор, как они закончили педагогическое училище. Тогда всем было по семнадцать или восемнадцать. Они делились конспектами, вместе бегали в буфет за чаем и сдобными булочками, перед танцами одалживали друг у друга капроновые колготки и всерьёз полагали, что в сорок пять человек уже почти старик.
Теперь большинству из них было около пятидесяти.
Для встречи выбрали небольшой ресторан недалеко от центра. Ничего роскошного: отдельный зал на двенадцать гостей, длинный стол, бледные занавески, вазочка с сухими цветами и официантка, время от времени заглядывавшая внутрь, чтобы забрать освободившиеся тарелки.
Марина появилась почти последней.
— Маринка! — Ольга первой вскочила со стула. — Господи, ты совершенно не изменилась!
Марина рассмеялась.
— Ну конечно. Изменилась ещё как.
— Ладно, очки добавились, — Ольга заключила её в объятия. — Но всё остальное осталось прежним.
Марина сняла светлую куртку и неуверенно осмотрела зал. Кого-то она узнала мгновенно, а в ком-то сперва услышала знакомый голос и лишь потом увидела однокурсницу.
Елена сидела возле окна.
Во время учёбы они с Мариной близко не дружили. Просто ходили в одну группу. Иногда перебрасывались словами на переменах, однажды вместе дежурили в аудитории, несколько раз работали в паре на практических занятиях. И всё.
— Привет, Марина, — приветливо сказала Елена.
— Привет.
— Садись рядом. Здесь для тебя место оставили.
Напротив устроилась Виктория. Её Марина тоже узнала сразу. Внешность изменилась, конечно, но речь и манеры остались прежними. Ещё в училище Виктория любила быть в курсе чужих дел и умела отпускать колкости таким беззаботным голосом, будто всего лишь пошутила.
— Ой, Марина, — протянула она, внимательно оглядев её с ног до головы. — А ты всё такая же тихоня.
— Наверное, — с улыбкой ответила Марина.
— Девочки, помните, как на первом курсе она боялась выйти к доске?
Кто-то негромко хихикнул.
Марина улыбнулась вместе со всеми, хотя внутри ей стало неуютно.
— Было такое.
— Я тогда всё думала: интересно, жизнь научит её когда-нибудь за себя постоять или нет?
— Вика, ну не начинай, — остановила её Ольга.
— А я что? Разве сказала что-то обидное?
Вскоре на столе появились салаты, и разговоры плавно перешли к преподавателям, общежитию и старым снимкам. На какое-то время Марина расслабилась.
Она слушала рассказ Людмилы о внучке, жалобы Ольги на подорожавшие продукты и смеялась вместе с Еленой, вспоминавшей старую историю о зачёте по психологии.
Но Виктория снова переключила внимание на неё.
— Марина, а ты где сейчас работаешь?
— В магазине. Администратором.
— Правда?
— Правда.
— А по профессии больше не работала?
— Когда-то работала. Потом жизнь повернулась иначе.
Виктория неодобрительно покачала головой.
— Жаль. Столько лет учиться — и всё зря.
Марина сделала глоток воды.
— У каждого своя дорога.
— Это верно, — согласилась Виктория. — Я всегда говорила: главное — уметь себя показать. А ты всё время сидела в сторонке, тебя даже никто не замечал.
Марина промолчала. Вокруг одновременно звучало несколько разговоров, и никто особенно не отреагировал на её слова.
Через некоторое время женщины стали рассказывать, где теперь живут.
— Мы перебрались в новостройку, — сообщила Виктория. — Правда, район не слишком удачный. Думаем купить ещё одну квартиру. Мама говорит, пока есть возможность, надо действовать.
— А ты, Марина? — спросила Людмила.
— Я в своём доме живу. Небольшой, на окраине.
— Сама приобрела? — Виктория даже брови подняла.
Марина не поняла, почему обычный вопрос прозвучал почти как насмешка.
— Сама.
— Ничего себе.
Виктория усмехнулась.
— Молодец. Значит, всё-таки научилась устраиваться в жизни.
Марина опустила взгляд.
— Как-то получилось.
Елена до этого молча делила вилкой запечённую картошку. Теперь она подняла глаза.
А Виктория тем временем продолжила:
— А муж где?
За столом стало чуть тише.
— Мы давно живём каждый своей жизнью, — ответила Марина.
— А-а…
На лице Виктории появилось странное выражение: вроде бы сочувствие, но любопытство явно пересиливало.
— Значит, одна?
— Одна.
— Дети есть?
— Трое.
— Все с тобой были?
— Да.
— Вот это да.
Виктория откинулась на спинку стула.
— Трое детей — это ведь ужасно тяжело. Тут уже не до карьеры.
Марина почувствовала, как к щекам приливает жар. Она всегда ненавидела такие разговоры. И в двадцать лет не выносила их, и сейчас ничего не изменилось.
Когда требовалось ответить сразу, нужные слова словно исчезали. Уже дома, вспоминая разговор, она могла придумать десяток метких фраз. Но в сам момент только молчала.
— Они уже взрослые, — тихо сказала Марина.
— Ну теперь хоть для себя поживёшь, — с улыбкой заметила Виктория. — А то получается, лучшие годы ушли на детей.