Каждую среду ровно в шесть вечера Валентина Петровна появлялась у нас на пороге.
Ни минутой раньше, ни минутой позже.
В одной руке она держала коробку с домашними пирожками, в другой — увесистую сумку, из которой неизменно извлекались банки, пакеты и советы, о которых её никто не просил.
— Андрей у меня настоящий подарок, — говорила она, снимая пальто. — Весь в своего отца: тихий, надёжный, семейный. Тебе, Марина, очень повезло. Таких мужчин сейчас днём с огнём не сыщешь.
Я улыбалась.
Ставила на плиту чайник.
Доставала чашки.
А сама думала о том, что пирожки Валентины Петровны не остывают гораздо дольше, чем сохраняется тепло в моём браке.
Почти тринадцать лет я работала мастером маникюра.
Моя небольшая студия располагалась на первом этаже нового дома, всего в двух кварталах от проектного бюро, где Андрей был ведущим инженером.
Раньше он нередко заходил ко мне после работы.
Устраивался в кресле у окна, разглядывал палитры и с очень серьёзным видом выносил вердикт:
— Вот этот красный симпатичный.
— Это вообще-то бордовый.
— Какая разница?
Я смеялась.
Он дожидался, пока я закончу с последней клиенткой, и мы шли домой вместе.
Потом всё изменилось.
Сначала появились бесконечные совещания.
За ними — задержки допоздна.
Потом Андрей начал регулярно ходить в спортзал.
Следом в его жизни возник новый парфюм. Он стоил столько, сколько раньше мой муж считал неприличным платить за «вонючую воду».
А после появилась ещё одна странность: Андрей стал выходить разговаривать по телефону на балкон.
Даже зимой.
Хотя холод он всегда терпеть не мог.
— Ты сегодня опять поздно? — спросила я однажды утром.
Он застёгивал рубашку, стоя перед зеркалом.
— Возможно.
— Это уже третий раз за неделю.
Андрей тяжело вздохнул, будто я просила его объяснить что-то совершенно неразумное.
— Марина, мы сдаём проект. Ты прекрасно знаешь, какая сейчас нагрузка.
«Какая сейчас нагрузка».
Эта фраза подходила для любого случая.
Ею объяснялись поздние возвращения, запах незнакомых духов, телефон, перевёрнутый экраном вниз, и отсутствие близости.
Даже его физическое присутствие за завтраком ничего не значило: мыслями Андрей давно находился где-то далеко от нашей кухни, нашего дома и меня.
Я всё замечала.
Но предпочитала молчать.
Не потому, что была глупой или слишком доверчивой.
Просто мне не хотелось превращаться в женщину, которая обыскивает карманы мужа и читает его переписку, пока он стоит под душем.
Я всегда считала: если в семье приходится шпионить, значит, настоящая проблема появилась задолго до пароля на телефоне.
А потом ко мне записалась новая клиентка.
— Я от девочек из проектного бюро, — сказала она во время звонка. — Они вас очень хвалили.
В четверг в студию пришла девушка лет двадцати семи.
Высокая, ухоженная, с дорогой сумкой и уверенным выражением лица.
Так смотрят люди, привыкшие к тому, что обстоятельства сами расступаются перед ними.
Она сняла пальто и улыбнулась:
— Меня зовут Алина. Хочу форму «миндаль». Цвет молочный, но с лёгким перламутром.
Название компании она произнесла мимоходом.
Той самой компании, где работал Андрей.
Под рёбрами неприятно кольнуло.
Но я не подала виду.
Посадила её напротив, взяла первую руку и включила аппарат.
Моя профессия научила меня сохранять невозмутимое лицо.
Клиентки рассказывали мастеру всё.
Признания в изменах.
Семейные тайны.
Беременности.
Разводы.
А мастер тем временем продолжает спокойно выстраивать форму ногтя, будто слышит не чужую жизнь, а обычный разговор о погоде.
Через четверть часа Алина уже делилась рабочими новостями.
Ещё через пять минут перешла к отпуску.
А спустя полчаса заговорила о мужчине.
— Всё непросто, — сказала она со вздохом. — Он женат.
Я продолжила снимать старое покрытие.
— Такое случается.
— Но у них давно уже нет настоящей семьи. Он сам так говорит.
Внутри у меня что-то настороженно шевельнулось.
— А его жена?
Алина усмехнулась.
— Какая там жена… Они живут как соседи. Она совершенно скучная. Постоянно дома, за собой почти не следит. Халаты, кастрюли, бытовуха.
Фреза в моей руке не дрогнула.
— Тогда почему он до сих пор не развёлся?
Алина закатила глаза.
— Уже полгода обещает. Всё повторяет: «Потерпи, солнышко, скоро всё закончу». То работа, то мать, то машина, то ещё какая-нибудь причина.
Полгода.
Я посмотрела на её руки.
На запястье поблёскивали дорогие часы.
— Красивые.
Алина тут же оживилась.
— Это он подарил. Весной мы ездили в командировку в Нижний Новгород. Представляете, сказал, что хочет оставить мне память об этой поездке.
Весной.
Командировка.
В апреле у Андрея действительно была трёхдневная поездка.
Мне он рассказывал, что всё время провёл на объекте с двумя мужчинами из своего отдела.
Я постаралась спросить безразличным тоном:
— А на какой машине ездит ваш… мужчина?
— На серой «Ауди».
Сердце тяжело толкнулось в груди.
— Она новая?
— Нет, обычная. Только на правой двери царапина. Он ужасно из-за неё переживает. Говорит, возле торгового центра кто-то его задел.
Я опустила глаза.
В мае Андрей почти час возмущался, рассказывая, будто сосед на парковке повредил нашу машину.