Марина приехала около полуночи. По звукам было понятно: она выпила и раздражена. Каблуки резко застучали по паркету, сумка шлепнулась на тумбу.
— Виктор! Я дома! — крикнула она из прихожей. — Сделай мне кофе, я с ног падаю.
Я перевернул страницу.
— Кофе нет.
Послышались быстрые шаги. Марина вошла на кухню. Потом наступила тишина. Она длилась секунд десять, не больше. Затем квартиру разрезал оглушительный визг.
Она ворвалась в кабинет. Глаза огромные, макияж слегка поплыл.
— Что… что произошло с кухней?! Нас ограбили?! Где кофемашина?! Где посуда?!
— Нас никто не грабил, — я закрыл книгу и посмотрел на нее. — Я провел инвентаризацию и эвакуацию ценного имущества. Поскольку ты на практике доказала, что ради сохранности маникюра готова уничтожать мои вещи, я ограничил тебе доступ к этим вещам. Теперь на кухне полный порядок.
Марина раскрыла рот, словно ей не хватало воздуха.
— Ты… ты спрятал кастрюли? Увез кофемашину? Ты больной параноик!
— На столешнице лежат бумажные тарелки. Поела, смяла, выбросила. Ничего мыть не надо. Маникюр не пострадает. С инженерной точки зрения решение идеальное.
Она схватила с моего стола тяжелый металлический степлер и швырнула его в стену. Штукатурка хрустнула.
— Я не собираюсь жить в таких условиях! Я не дворняга, чтобы есть из бумажной миски! Ты жадный, мелочный деспот!
— Тогда собирай вещи, Марина. Никто тебя здесь силой не держит, — сказал я, не отводя взгляда.
Она внезапно замолчала. Грудь у нее тяжело поднималась, но истерика за одну секунду сменилась другим выражением — злым, быстрым, расчетливым.
— Думаешь, ты самый умный? — прошипела она, наклонившись ко мне. — Думаешь, я просто уйду? Я полгода на тебя потратила! С пустыми руками отсюда не выйду!
Она резко развернулась и почти бегом ушла в коридор.
Я нахмурился. Ее реакция была слишком странной. Вместо того чтобы продолжать скандал или собирать одежду, она направилась в спальню. Я поднялся из-за стола и тихо пошел следом.
Дверь в спальню оставалась приоткрытой. Марина стояла на коленях перед моим шкафом-купе и торопливо рылась в нижних ящиках. Именно там лежали документы и небольшая шкатулка с дорогими мужскими часами. У меня была коллекция винтажных хронометров, собранная за годы и стоившая немалых денег.
Она нашла шкатулку, открыла ее, вытащила трое самых дорогих часов, включая мой любимый редкий хронограф, и быстро сунула их в кожаную сумку.
Я стоял в темном коридоре и не сразу мог поверить тому, что вижу. Моя гражданская жена, утонченная арт-директор с разговорами о вкусе и статусе, воровала у меня в моей же квартире.
Марина застегнула сумку, выпрямилась и достала телефон. Набрала номер. Я замер, стараясь даже не дышать.
— Алло, Роман? — голос у нее дрожал, но она говорила быстро. — Да, это я. Слушай, я всё достала. Часы у меня. Завтра утром отвезу в ломбард на Садовой, там берут без документов. Должно выйти тысяч шестьсот, не меньше. Я закрою этот долг… Да понимаю я, что сроки горят! Если эти твари явятся в галерею, меня вышвырнут так, что я больше нигде не устроюсь! Всё, завтра будут деньги. А этому идиоту скажу, что квартиру обокрали, пока его не было.
Она сбросила звонок.
Картина сложилась сразу.
Марина влезла в крупные долги. Вероятно, заняла у опасных людей или провернула что-то с деньгами в галерее. Возможно, там уже не сходилась касса. Ей срочно нужны были деньги. Ее истерики, маникюр, нежелание платить за уборку из своего кармана, агрессия — всё это было не только характером. Это была паника человека, которого прижали к стене.
Она собиралась украсть мою коллекцию и разыграть ограбление. Моя эвакуация кухни просто ускорила ее план и довела до отчаяния.
Я тихо отступил назад, вернулся в кабинет, плотно прикрыл дверь и взял телефон.
Я набрал дежурную часть районного отдела.
— Доброй ночи. Я хочу заявить о краже в особо крупном размере. Человек, совершивший кражу, сейчас находится в моей квартире и собирается вынести похищенное имущество.
Потом я вышел в коридор.
Марина как раз выходила из спальни. Сумку она держала крепко, будто внутри лежало спасение. Увидев меня, попыталась придать лицу оскорбленное достоинство.
— Я ухожу! — заявила она, вскинув подбородок. — Поеду к подруге. Не желаю находиться с тобой под одной крышей. Остальное заберу завтра!
— Ты никуда не пойдешь, Марина, — я встал между ней и входной дверью.
— Отойди! Ты не имеешь права меня удерживать! — она дернулась вперед, пытаясь оттолкнуть меня, но я жестко перехватил ее за плечи.
— Я слышал твой разговор с Романом, — произнес я тихо. — Про долг, ломбард на Садовой и ограбление, которое ты собиралась придумать.
Лицо Марины стало белым, будто из него выкачали всю кровь. Сумка выпала из ее рук на паркет. Раздался тяжелый глухой стук — часы внутри ударились друг о друга.
Она начала медленно оседать на пол. Вся ее надменность, весь лоск, все разговоры о статусе исчезли мгновенно.
— Виктор… пожалуйста, — Марина вцепилась в мою руку. — Ты не понимаешь! Они меня убьют! Я взяла деньги из кассы галереи… Хотела отыграться в казино… Я всё проиграла! Они сказали, что переломают мне ноги!