— Завтра деньги придут? — спросил Сергей, продолжая смотреть в экран телефона.
Я поставила кружку на стол и кивнула:
— Должны.
— Прекрасно. Тогда сразу переведёшь Илье.
Он сказал это таким ровным тоном, будто попросил меня купить по дороге молоко.
— Кому и что я должна перевести?
Только теперь Сергей поднял на меня глаза.
— Зарплату.
Я невольно усмехнулась. Наверное, просто ослышалась.
— Всю?
— Всю.
Он вынул из папки лист и пододвинул его ко мне.
На бумаге была вычерчена таблица. В ней значились три месяца: август, сентябрь и октябрь. Рядом с каждым стояло моё имя — «Анна». Напротив были указаны суммы, которые я якобы должна была получать. Внизу крупно вывели размер долга его младшего брата Ильи — почти семьсот тысяч рублей.
Я медленно посмотрела на мужа.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Ты заранее расписал мои доходы на три месяца?
— Не преувеличивай. Илье нужна помощь.
Полгода назад Илья открыл мебельную мастерскую. Он с воодушевлением рассказывал родным, что уже через год наймёт двадцать человек и будет снабжать кухнями едва ли не весь город.
Но спустя четыре месяца мастерская закрылась.
Остались кредит за оборудование, долги поставщикам, арендная плата и несколько станков, которые Илья не желал продавать дешевле первоначальной стоимости.
— Он потеряет слишком много, если сейчас откажется от станков, — не раз объяснял Сергей.
— А если я три месяца буду выплачивать его кредит, разве деньги потеряю не я?
Сергей нахмурился.
— Ты не теряешь деньги. Ты поддерживаешь семью.
Вот оно — слово, которым в последнее время оправдывали любое требование.
Семья.
Когда Илье понадобились средства — семья.
Когда его жена уехала к своей матери — семья.
Когда Сергей снял со сберегательного счёта двести тысяч и отдал брату — тоже семья.
Но четыре года назад, когда я покупала собственную квартиру и попросила мужа хотя бы частично помочь с первоначальным взносом, он ответил:
— Квартира будет оформлена на тебя. Значит, и платить за неё должна ты.
Тогда его слова показались мне разумными. Тем более ещё до свадьбы именно Сергей настоял на брачном договоре.
У него имелась родительская квартира и небольшая доля в автосервисе. Он хотел защитить своё имущество на случай развода и убедиться, что никто не сможет претендовать на его деньги.
Я согласилась.
Доходы каждого оставались личными. Счета тоже. Недвижимость и прочее имущество не смешивались. На общие расходы мы ежемесячно вносили одинаковые суммы.
Сергей гордился тем, что называл нашей «зрелой финансовой системой».
Пока эта система была выгодна ему.
Теперь же она неожиданно стала помехой.
— Я уже пообещал Илье, — произнёс он.
— Ты пообещал ему мои деньги, не спросив меня?
— Я знал, что ты не откажешь.
— Значит, даже спрашивать не посчитал нужным.
Сергей раздражённо отодвинул таблицу.
— Анна, у тебя хорошая работа. Квартиру ты ведь не сдаёшь?
— Нет.
— Вот видишь. Просто несколько месяцев не вноси досрочные платежи по ипотеке.
Я застыла.
Неделю назад Сергей попросил показать ему график выплат. Сказал, что хочет разобраться с нашим семейным бюджетом на осень.
Теперь всё стало понятно.
Его интересовал не бюджет.
Он подсчитывал, сколько моих денег удастся отдать Илье.
— Поэтому ты спрашивал, сколько осталось по ипотеке?
Сергей промолчал.
Этого молчания хватило лучше любого признания.
— Сколько ты уже ему пообещал?
— Три твоих зарплаты.
— А если и этого окажется недостаточно?
— Тогда будем думать дальше.
«Будем».
Я едва не рассмеялась. В его представлении это слово означало: решать будет он, а платить — кто-нибудь другой.
— Реквизиты Ильи я тебе уже отправил, — продолжил Сергей. — Завтра получишь зарплату и сразу переведёшь. До трёх часов ему нужно внести платёж.
— Нет.
Он уставился на меня так, будто я сказала нечто возмутительное.
— Что значит «нет»?
— Ровно то, что я сказала.
— Я дал слово.
— Тогда выполни его сам.
— У меня больше нет свободных денег!
— Это твои трудности.
Сергей резко поднялся из-за стола.
— Вообще-то это трудности всей нашей семьи.
— Нет. Это трудности твоего брата.
— Ты разговариваешь так, словно ты нам чужая.
Я посмотрела на него и впервые за девять лет брака подумала: возможно, для него я действительно давно стала чужой.
Близкого человека сначала спрашивают.
С ним обсуждают проблему.
Ему оставляют право выбора.
А чужому просто выставляют счёт.
В тот вечер я не стала продолжать спор. Сергей решил, что моё молчание означает согласие, и заметно успокоился.
Перед сном он даже сказал:
— Вот увидишь, через пару месяцев всё наладится.
Я промолчала.
Когда муж уснул, я достала из шкафа папку с документами. Брачный договор, бумаги на квартиру, ипотечное соглашение, выписки со счетов.
Там всё было прописано предельно ясно.
Мои доходы принадлежали мне. Долги родственников Сергея не становились моими только потому, что он испытывал к брату сильные чувства.
Утром зарплата поступила в 10:12.
Через шесть минут я отправила почти всю свободную сумму на досрочное погашение ипотеки.
В 10:21 банк подтвердил операцию.