Каждое утро, как только Сергей поднимал ставни своей мясной лавки, на пороге появлялась пожилая Валентина. Она приходила почти бесшумно, но неизменно просила одно и то же:
— Шестьдесят килограммов говядины, пожалуйста.
Мясник знал её много лет. Раньше Валентина брала совсем немного — небольшой кусок мяса для себя, иногда чуть больше к выходным. Теперь же она дрожащими пальцами расправляла старые мятые купюры, с трудом поднимала тяжёлые пакеты и уносила их прочь. Сергей никак не мог понять, что заставило скромную женщину ежедневно покупать такое огромное количество мяса.
В первый раз Валентина сказала, что к ней приехал сын и она хочет приготовить большой семейный ужин. Объяснение звучало вполне убедительно, и Сергей не стал задавать лишних вопросов. Но вечером он случайно узнал, что сын Валентины умер несколько лет назад. От этой мысли у него похолодело внутри. Для кого же тогда предназначались десятки килограммов говядины?
Наутро старушка снова пришла за тем же количеством. Затем появилась ещё раз — и на следующий день тоже. Она избегала любых разговоров, отказывалась помочь донести покупки и каждый раз, уходя, настороженно оглядывалась. Казалось, Валентина боялась не опоздать и одновременно опасалась, что кто-то идёт за ней.
Сергей больше не мог оставаться в стороне. Однажды утром он дождался, пока женщина погрузит пакеты в старую тележку, и незаметно двинулся следом, держась на расстоянии.
Валентина направилась к заброшенным промышленным корпусам на окраине города. Ржавые ворота давно перекосились, вокруг лежал мусор, а окна пустовали тёмными провалами. Женщина протащила тележку внутрь одного из зданий и исчезла за тяжёлой дверью.
Почти час Сергей ждал неподалёку. Наконец Валентина вышла. Тележка была пустой.
В тот же вечер он снова увидел её — теперь возле контейнеров для раздельного мусора. Старушка собирала картон, бутылки и куски металла, складывая всё отдельно. Полученные за это деньги она осторожно прятала в кошелёк, пересчитывая каждую монету. Однако на следующее утро Валентина опять пришла в мясную лавку и сделала тот же огромный заказ.
Её странные поездки заметили и соседи. Вскоре по району поползли тревожные слухи. Люди начали говорить, что внутри заброшенного корпуса наверняка происходит что-то опасное. Несколько жителей обратились в полицию, и вскоре к зданию приехали сотрудники.
Валентина ждала их у ворот. Она встала прямо перед замком и не позволила полицейским войти.
— Вам нечего там делать, — повторяла она, крепко держась за ржавую цепь.
В этот момент из глубины ангара раздался тяжёлый глухой удар. Следом послышался быстрый шорох, словно внутри кто-то встревоженно заметался. Лицо старушки мгновенно побледнело. Она вцепилась в замок ещё сильнее, но один из полицейских осторожно отвёл её руку, а второй направил луч фонаря в узкую щель между створками.
Когда засов наконец поддался, ржавые двери с протяжным скрипом распахнулись. Полицейские вошли внутрь и почти сразу остановились.
В темноте вспыхнули десятки блестящих глаз. Это были не люди. Перед ними стояли собаки — множество собак, прижавшихся друг к другу. Некоторые животные были пугающе худыми, у других виднелись старые и свежие раны. Несколько пожилых псов едва держались на лапах. Между ними осторожно пробирались кошки, а в дальнем углу дрожали два маленьких оленёнка, которых, очевидно, кто-то спас и принёс сюда.
Животные не проявляли ни малейшей агрессии. Едва Валентина переступила порог, собаки оживились: начали вилять хвостами и по очереди подходить к ней, словно встречали самого близкого человека.
Один из полицейских опустил фонарь и тихо спросил:
— Скажите, как давно вы за ними ухаживаете?
Валентина отвернулась, пытаясь скрыть слёзы, но голос всё равно дрогнул.
— Почти три года, — ответила она.