Пять лет назад я развелся без громких сцен и скандалов. Поначалу холостяцкая жизнь даже казалась удобной: никто не спрашивает, где ты был, не нужно подстраиваться под чужой распорядок, можно есть что хочется и ложиться спать когда угодно. Но недавно я поймал себя на неприятной мысли: возвращаться каждый вечер в тихую пустую квартиру мне надоело.
Мне пятьдесят шесть лет. Со здоровьем, слава богу, особых проблем нет, силы тоже пока не подводят. Поэтому я зарегистрировался на сайте знакомств. Хотел встретить женщину без лишних сложностей — ту, с кем можно было бы спокойно жить вместе, заниматься домашними делами, отдыхать, ездить в отпуск и просто чувствовать рядом близкого человека.
Почти сразу я заметил анкету Людмилы:
«Людмила, 56 лет, вдова. Хочу познакомиться с порядочным мужчиной для серьезных отношений».
Фотография у нее была простая, без позерства и попыток казаться моложе. Приятное лицо, добрый взгляд, спокойная улыбка. Мы начали переписываться, и разговор как-то сразу пошел легко. Я честно сказал, что не собираюсь годами обсуждать новости и пересылать друг другу открытки в интернете. Мне нужна настоящая женщина, отношения и совместная жизнь, а не бесконечный виртуальный роман.
Людмила ответила, что думает так же. Поэтому уже на ближайшие выходные мы назначили встречу в центре города.
Первое свидание прошло чудесно. День выдался теплый, и после встречи мы долго гуляли. Людмила рассказывала о работе, упоминала детей и внуков, делилась какими-то забавными историями. Я внимательно ее слушал, задавал вопросы. Мне особенно понравилось, что она не стремилась говорить без остановки и не боялась пауз. Рядом с ней было спокойно.
Потом я пригласил ее в кафе. Счет оплатил сам — для меня это естественно. Я человек старых правил: если мужчина позвал женщину, значит, он и должен рассчитаться.
Так начался наш романтический период. Правда, цветы и сладости в основном покупал я, зато свободное время мы проводили вместе. Почти каждые выходные у нас находилось какое-нибудь занятие. Я никогда не считал деньги на свиданиях, но если сейчас прикинуть, сколько ушло за два месяца, сумма получается довольно внушительной.
Мы ходили в театр, а после спектаклей почти неизменно отправлялись ужинать. В одну неделю выбирались на выставку камнерезных работ, в другую покупали билеты на концерт. Иногда уезжали за город на базу отдыха — гуляли, обедали на воздухе, разговаривали обо всем подряд.
Я старался ухаживать красиво и был уверен, что наши отношения постепенно становятся более близкими. Людмила улыбалась, брала меня под руку, а временами говорила:
— Виктор, с тобой так хорошо. Ты настоящий галантный мужчина.
Мне, конечно, было приятно это слышать.
Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю: уже тогда в ее поведении появлялись признаки того, чем все закончится.
Первое, что меня насторожило, — Людмила ни разу не позвала меня к себе. Ни на ужин, ни просто на чашку чая. Каждый раз находилась новая причина.
— Ой, у меня дома сейчас ужасный беспорядок.
Или:
— Сегодня внучка останется у меня ночевать.
Иногда она говорила, что после работы слишком устала и лучше посидеть где-нибудь в кафе.
Сначала я не стал придавать этому значения. Решил, что Людмила просто стесняется. Вполне возможно, одинокая женщина давно привыкла жить одна и испытывает неловкость, когда в ее квартире появляется мужчина. Я не хотел давить и решил дождаться момента, когда она сама почувствует себя увереннее.
Второе обстоятельство казалось более странным. Людмила постоянно вспоминала о возрасте, но делала это только тогда, когда ей было удобно.
Если речь шла о ресторанах, поездках или развлечениях, рядом со мной находилась энергичная женщина, полная планов. Она могла с восторгом предложить:
— А давай на выходные съездим в Казань? И в аквапарк там заглянем!
Но стоило разговору коснуться личной стороны отношений или хотя бы обычных прикосновений, как Людмила сразу превращалась в угрюмую пожилую даму, которой жизнь будто давно ничего не должна.
Однажды мы сидели в кинотеатре на последнем ряду. Фильм оказался таким скучным, что я едва не уснул. Я осторожно положил руку ей на колено — без намеков и попыток перейти какие-то границы, просто хотел почувствовать ее близость.
Людмила спокойно, но твердо убрала мою ладонь.
— Виктор, здесь люди.
— Люд, вокруг темно. Да и рядом с нами никого нет.
— Это не имеет значения. Со стороны все выглядит неприлично. Мы уже не подростки.
Тогда я решил, что она просто строго воспитана. Может быть, Людмила действительно очень целомудренная женщина, привыкшая держать дистанцию. Я собирался уважать ее границы, хотя внутри уже появилось неприятное ощущение.
Мы действительно были не подростками. Но и стариками, которым остается только ждать конца, тоже не являлись. Нам обоим было по пятьдесят шесть, и впереди, надеюсь, еще достаточно лет. Неужели нужно месяцами разыгрывать спектакль о неприступности и делать вид, будто любое проявление симпатии — нечто постыдное?