Пять лет назад я развелся без громких сцен и скандалов. Поначалу холостяцкая жизнь даже казалась удобной: никто не спрашивает, где ты был, не нужно подстраиваться под чужой распорядок, можно есть что хочется и ложиться спать когда угодно. Но недавно я поймал себя на неприятной мысли: возвращаться каждый вечер в тихую пустую квартиру мне надоело.
Мне пятьдесят шесть лет. Со здоровьем, слава богу, особых проблем нет, силы тоже пока не подводят. Поэтому я зарегистрировался на сайте знакомств. Хотел встретить женщину без лишних сложностей — ту, с кем можно было бы спокойно жить вместе, заниматься домашними делами, отдыхать, ездить в отпуск и просто чувствовать рядом близкого человека.
Почти сразу я заметил анкету Людмилы:
«Людмила, 56 лет, вдова. Хочу познакомиться с порядочным мужчиной для серьезных отношений».
Фотография у нее была простая, без позерства и попыток казаться моложе. Приятное лицо, добрый взгляд, спокойная улыбка. Мы начали переписываться, и разговор как-то сразу пошел легко. Я честно сказал, что не собираюсь годами обсуждать новости и пересылать друг другу открытки в интернете. Мне нужна настоящая женщина, отношения и совместная жизнь, а не бесконечный виртуальный роман.
Людмила ответила, что думает так же. Поэтому уже на ближайшие выходные мы назначили встречу в центре города.
Первое свидание прошло чудесно. День выдался теплый, и после встречи мы долго гуляли. Людмила рассказывала о работе, упоминала детей и внуков, делилась какими-то забавными историями. Я внимательно ее слушал, задавал вопросы. Мне особенно понравилось, что она не стремилась говорить без остановки и не боялась пауз. Рядом с ней было спокойно.
Потом я пригласил ее в кафе. Счет оплатил сам — для меня это естественно. Я человек старых правил: если мужчина позвал женщину, значит, он и должен рассчитаться.
Так начался наш романтический период. Правда, цветы и сладости в основном покупал я, зато свободное время мы проводили вместе. Почти каждые выходные у нас находилось какое-нибудь занятие. Я никогда не считал деньги на свиданиях, но если сейчас прикинуть, сколько ушло за два месяца, сумма получается довольно внушительной.
Мы ходили в театр, а после спектаклей почти неизменно отправлялись ужинать. В одну неделю выбирались на выставку камнерезных работ, в другую покупали билеты на концерт. Иногда уезжали за город на базу отдыха — гуляли, обедали на воздухе, разговаривали обо всем подряд.
Я старался ухаживать красиво и был уверен, что наши отношения постепенно становятся более близкими. Людмила улыбалась, брала меня под руку, а временами говорила:
— Виктор, с тобой так хорошо. Ты настоящий галантный мужчина.
Мне, конечно, было приятно это слышать.
Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю: уже тогда в ее поведении появлялись признаки того, чем все закончится.
Первое, что меня насторожило, — Людмила ни разу не позвала меня к себе. Ни на ужин, ни просто на чашку чая. Каждый раз находилась новая причина.
— Ой, у меня дома сейчас ужасный беспорядок.
Или:
— Сегодня внучка останется у меня ночевать.
Иногда она говорила, что после работы слишком устала и лучше посидеть где-нибудь в кафе.
Сначала я не стал придавать этому значения. Решил, что Людмила просто стесняется. Вполне возможно, одинокая женщина давно привыкла жить одна и испытывает неловкость, когда в ее квартире появляется мужчина. Я не хотел давить и решил дождаться момента, когда она сама почувствует себя увереннее.
Второе обстоятельство казалось более странным. Людмила постоянно вспоминала о возрасте, но делала это только тогда, когда ей было удобно.
Если речь шла о ресторанах, поездках или развлечениях, рядом со мной находилась энергичная женщина, полная планов. Она могла с восторгом предложить:
— А давай на выходные съездим в Казань? И в аквапарк там заглянем!
Но стоило разговору коснуться личной стороны отношений или хотя бы обычных прикосновений, как Людмила сразу превращалась в угрюмую пожилую даму, которой жизнь будто давно ничего не должна.
Однажды мы сидели в кинотеатре на последнем ряду. Фильм оказался таким скучным, что я едва не уснул. Я осторожно положил руку ей на колено — без намеков и попыток перейти какие-то границы, просто хотел почувствовать ее близость.
Людмила спокойно, но твердо убрала мою ладонь.
— Виктор, здесь люди.
— Люд, вокруг темно. Да и рядом с нами никого нет.
— Это не имеет значения. Со стороны все выглядит неприлично. Мы уже не подростки.
Тогда я решил, что она просто строго воспитана. Может быть, Людмила действительно очень целомудренная женщина, привыкшая держать дистанцию. Я собирался уважать ее границы, хотя внутри уже появилось неприятное ощущение.
Мы действительно были не подростками. Но и стариками, которым остается только ждать конца, тоже не являлись. Нам обоим было по пятьдесят шесть, и впереди, надеюсь, еще достаточно лет. Неужели нужно месяцами разыгрывать спектакль о неприступности и делать вид, будто любое проявление симпатии — нечто постыдное?
Кроме того, Людмила с явным удовольствием рассказывала о своих болезнях. Я понимаю: в нашем возрасте у любого найдется, на что пожаловаться. У кого-то ноет поясница, у кого-то скачет давление, кто-то принимает таблетки для сердца. Это нормально.
Но Людмила могла весь вечер подробно описывать, где именно у нее тянет спину, какие лекарства ей выписали и какой препарат лучше помогает от холестерина. Она словно наслаждалась этими рассказами.
Я слушал, сочувствовал, предлагал найти хорошего врача. Однажды между делом упомянул, что два раза в неделю хожу в бассейн, чтобы поддерживать физическую форму. Людмила тут же скривилась.
— И зачем тебе это нужно? Только сердце посадишь. В нашем возрасте люди должны спокойно сидеть дома, читать, отдыхать, а не лезть в эту хлорированную воду.
Но провести оставшиеся годы на диване я не хочу. Пока есть силы, желание и возможность жить активно, отказываться от этого не собираюсь.
Развязка произошла вчера.
Я понял, что больше не хочу бесконечно кружить вокруг одной темы и вести себя так, словно мне снова семнадцать. Два месяца — вполне достаточный срок, чтобы понять, есть ли у людей шанс на совместную жизнь и настоящее сближение.
В тот вечер мы ужинали в грузинском ресторане. Заказали хинкали, выпили бутылку хорошего вина. Настроение у Людмилы было прекрасным. Она смеялась, рассказывала смешные истории о своей коллеге, а я смотрел на нее и думал, что передо мной обычная привлекательная женщина. Не старуха, не больная и не беспомощная — просто женщина, которая мне нравится.
После ужина мы сели в мою машину. На улице моросил дождь, стекла быстро покрывались мелкими каплями, а в салоне было тепло. Тихо играла музыка. Я повернулся к Людмиле и взял ее за руку.
На этот раз она не отстранилась.
— Люд, может, поедем ко мне? Посидим спокойно, чай выпьем, музыку послушаем.
Она напряглась мгновенно. Только что улыбалась, а теперь ее лицо стало жестким и холодным. Казалось, рядом со мной оказалась совсем другая женщина.
— Виктор, что именно ты сейчас предлагаешь?
— Ничего скрытого. Я говорю прямо: ты мне нравишься. Я свободный мужчина, ты свободная женщина. Мы встречаемся больше двух месяцев. По-моему, естественно, что отношения должны развиваться и становиться ближе.
В ответ я услышал настоящую проповедь. Несколько секунд после нее я даже не находил слов.
— Ты сам понимаешь, что говоришь? — строго спросила Людмила, словно учительница отчитывала нерадивого ученика. — Такие вещи нужны молодым, чтобы детей рожать. А нам, пожилым людям, зачем это? Это же смешно. Ты представляешь, как мы будем выглядеть без одежды? У меня живот, складки, у тебя тоже тело уже не молодое. Это неприятно. В нашем возрасте нужно искать духовное родство, поддержку, дружбу, помощь по хозяйству. А ты думаешь только об одном, как примитивное животное.
Я слушал ее и не мог поверить, что разговор действительно происходит. Получалось, я стал «примитивным животным» только потому, что после двух месяцев ухаживаний захотел близости с женщиной, которая мне нравилась.
— Людмила, подожди. Какой еще живот? Я занимаюсь в спортзале, слежу за собой. Со здоровьем и мужской физиологией у меня все в порядке. И ты для своего возраста прекрасно выглядишь. Зачем ты сама себя заранее списываешь? Кто решил, что в пятьдесят шесть жизнь заканчивается, а людям остается только разговаривать о духовном единстве?
— Потому что так принято! — резко ответила она. — Приличные женщины моего возраста занимаются внуками, выращивают овощи на даче, а не прыгают по чужим постелям. Мне будет стыдно перед взрослыми детьми, если я заведу мужчину ради таких вещей.
После этого я уже не смог промолчать. Все раздражение, которое копилось последние недели, наконец вырвалось наружу.
— Так ты ведь и не искала мужчину для совместной жизни! Ты просто два месяца с удовольствием ходила по ресторанам за мой счет, ездила в моей машине, посещала театры и концерты. Почему-то подарки от того самого «животного» тебя не смущали. Когда я оплачивал наши ужины и развлечения, твоя духовность прекрасно уживалась с моей щедростью. Но стоило мне захотеть нормальной человеческой близости — сразу появилось это твое «фу».
Людмила покраснела. Но это было не смущение — ее лицо налилось злостью.
— Теперь ты станешь считать каждый кусок, который я съела? Я думала, ты щедрый и достойный мужчина, а ты оказался мелочным человеком. Значит, все это время ты меня покупал? Если платил в ресторанах, то я теперь должна по первому твоему желанию бросаться к тебе в объятия?
— Не переворачивай мои слова, — ответил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри все кипело. — Я никого не покупал. Я ухаживал за женщиной, которая мне понравилась. Нормальные отношения предполагают, что люди постепенно сближаются. А тебе, похоже, нужна была удобная подруга мужского пола — с машиной, свободным временем и хорошими деньгами.
Людмила тут же распахнула дверь и вышла из машины. Дверь она захлопнула с такой силой, что я невольно посмотрел на стекло, проверяя, не треснуло ли оно.
Останавливать ее я не стал. Нам уже нечего было добавлять. Все главное мы сказали. Я лишь смотрел, как она быстрым шагом направляется к своему подъезду, и больше всего в тот момент сердился на себя.
Я ничего не имею против разговоров по душам, дружбы и духовной близости. Мне самому нравятся хорошие книги, история, спокойные беседы о жизни. Но я все-таки живой мужчина. Пока здоровье позволяет, пока сохранились желания и интерес к женщине, я не собираюсь добровольно становиться монахом только потому, что какая-то Людмила стесняется собственного тела и боится возрастных изменений.
Прямо на парковке я удалил ее номер из телефона. Потом снял свою анкету с сайта знакомств. После такого свидания мне действительно нужно было немного времени, чтобы успокоиться и понять, что я вообще чувствую.
Для себя я сделал вывод: если когда-нибудь снова решусь знакомиться через интернет, вопрос о взглядах на близость буду выяснять уже на первой встрече. Если услышу очередную речь о том, что старость неизбежна, внуки — единственный смысл жизни, а «нам уже поздно для подобных вещей», просто попрошу официанта принести два отдельных счета и спокойно попрощаюсь.
А вы как считаете: я действительно поступил неправильно? Неужели в пятьдесят шесть лет предложение о близости от понравившегося мужчины уже считается страшным оскорблением? И зачем тогда такие женщины создают анкеты на сайтах знакомств, если заранее уверены, что их личная жизнь закончилась и им остается только искать духовное родство? 🤔