— Тебе не нравится моя мать, но вместе с отцом они всё равно переедут к нам, — с видом человека, уже поставившего всех перед фактом, заявил Сергей.
Он застыл в дверях, привалившись плечом к косяку, и улыбался так, будто принёс Марине радостную новость. На лестничной площадке за его спиной стояли две большие клетчатые сумки и тяжёлая коробка, перетянутая несколькими слоями скотча.
Марина медленно вытерла ладони о фартук. Сначала посмотрела на багаж, затем перевела взгляд на мужа.
— Серёж, а паспорт у тебя случайно не пропадал? — спросила она ровным голосом. — Просто человек с паспортом обычно помнит, где зарегистрирован и кому принадлежит квартира.
— Ну вот, всё началось, — Сергей снял обувь и отправил ботинки в сторону. — Опять ты со своими бумагами. Мы семья или отдел регистрации?
— Семья. Но в семье важные решения сначала обсуждают. Их не преподносят другому человеку как свершившийся факт.
— Я уже всё сообщил. Значит, вопрос закрыт.
— Он ещё даже не успел открыться, — Марина вышла в коридор. — Ты сейчас похож на пассажира, который сел в чужой автобус, а потом объявил себя водителем.
Сергей прошёл в комнату, тяжело опустился на диван и вытянул ноги. Марина осталась напротив, не садясь.
— Родители продали свою квартиру, — произнёс он, глядя куда-то поверх её плеча. — Всё решено. Им уже за шестьдесят, им нужны забота, внимание и нормальные условия. У нас ведь три комнаты.
— Продали? — Марина чуть приподняла бровь. — Когда?
— Около трёх недель назад.
— Значит, три недели назад твои родители остались без жилья, а рассказать мне ты решил только сейчас, когда их вещи оказались возле моей двери. Очень эффектно. Как в спектакле: занавес уже подняли, а главную героиню забыли предупредить о её роли.
— Потому что ты бы сразу устроила скандал!
— Я бы предложила всё обсудить. Ты умеешь отличать разговор от скандала? Потому что сейчас скандал устраиваешь именно ты.
Сергей подался вперёд, уперев локти в колени.
— Послушай внимательно. Это мои родители. Мои! Я не собираюсь бросать их на улице, как ты выбрасываешь свои металлические штуки из мастерской.
— Мои «металлические штуки» приносят деньги и оплачивают немалую часть наших расходов, — усмехнулась Марина. — И не сравнивай людей с инструментами. Хотя ты, похоже, привык пользоваться людьми как удобными приспособлениями.
— Ты слышишь, что говоришь?
— Более чем хорошо. Именно поэтому пока сохраняю спокойствие. А ты последние недели, видимо, жил в какой-то отдельной реальности.
Сергей резко поднялся.
— Квартира приобретена в браке!
— Сергей, — Марина спокойно скрестила руки, — я купила её за два года до того, как ты впервые назвал меня интересной женщиной. И примерно за год до того, как запомнил моё отчество. Хочешь, назову даты? Все документы у меня разложены по папкам.
— Ты выставляешь меня здесь чужим человеком!
— Нет. Я просто показываю тебе границы действительности. Понимаю, это неприятно. Реальность вообще редко кого-то хвалит.
В этот момент в дверь позвонили. Марина открыла. На площадке стояли Виктор Андреевич и Елена, а между ними, тяжело опираясь на трость, — бабушка Сергея, Анна Павловна.
— Мариночка, мы можем войти? — Елена первой переступила порог и сразу принялась оглядывать прихожую. — Серёжа говорил, что у вас светло и просторно. Действительно, очень светло.
— Проходите, — ответила Марина. — Присаживайтесь. Сейчас у нас будет короткий, но, надеюсь, полезный разговор.
Виктор Андреевич снял кепку и неловко кашлянул.
— Что за разговор? Мы ведь уже вещи привезли.
— Я вижу. Вещи почему-то всегда приезжают раньше объяснений.
Анна Павловна опустилась на пуфик и негромко постучала тростью по полу.
— Сергей, — сухо сказала она, — ты уверял, что Марина сама нас позвала.
В коридоре стало тихо. Сергей заметно напрягся.
— Бабушка, ну не начинай сейчас.
— Нет, как раз сейчас, — Марина повернулась к мужу. — Объясни ей, что именно я предложила. Скажи вслух. Ты ведь умеешь выдавать собственные решения за чужую волю.
— Не надо всё искажать!
— Я ничего не искажаю. Я просто разворачиваю ситуацию полностью. Пока она свёрнута, рисунок может казаться красивым, как на рулоне обоев.
Елена тем временем прошла в дальнюю комнату и остановилась на пороге.
— Ой, а это что? Склад какой-то? Стеллажи, ткань, гипс… Серёжа говорил, что комната свободна.
— Это моя мастерская, — ответила Марина, входя следом. — Здесь лежат материалы и заготовки для работы.
— Ну, это всё можно убрать, — легко предложила Елена. — В кладовку сложить или ещё куда-нибудь.
— В кладовку? — переспросила Марина. — Тогда представьте, что однажды я прихожу к вам и сообщаю: ваш диван отправляется в кладовую, потому что я привезла собственный. Это будет нормально?
— Диван — полезная вещь, а тут какой-то хлам!
— Это мои вещи, — отчётливо произнесла Марина. — И только я вправе решать, что для меня ценно, а что нет. Когда человек входит в чужой дом и начинает распоряжаться чужим имуществом, это называется очень просто: самоуправство.
Сергей встал между ними.
— Всё, хватит! Мать сказала тебе выслушать и не спорить!