Елена стояла у плиты и переворачивала оладьи, когда Роман появился на кухне с выражением лица человека, только что одержавшего государственную победу. Он держал спину прямо, высоко поднял подбородок, а большие пальцы засунул за пояс джинсов.
Елена сразу догадалась: сейчас прозвучит очередное важное заявление. Роман любил сообщать новости с особой торжественностью. Хорошие преподносил так, будто оглашал царский указ, а неприятные — ещё внушительнее.
— Мама велела передать, что с этого месяца ты сама будешь оплачивать все свои счета, — произнёс он, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.
Елена перевернула очередную оладью. Масло зашипело, разбрызгиваясь по сковороде. Она зачем-то потянулась за лопаткой, хотя та лежала совсем рядом.
Это движение подарило ей несколько секунд. За это время Елена успела подавить вопрос: «Ты сейчас серьёзно?» — и подобрать более спокойные слова.
— Какие именно счета ты имеешь в виду? — спросила она ровно.
— Твои личные расходы. Телефон, интернет, кредитка, косметолог, фитнес. Мама говорит, что ты взрослая женщина, хорошо зарабатываешь и должна сама за себя платить. Хватит сидеть у меня на шее.
Елена выключила плиту, сняла сковороду с конфорки и положила лопатку на стол. Потом тщательно вытерла руки полотенцем, не забыв провести им между пальцами, как когда-то показывала ей мать. Только после этого она повернулась к мужу.
— Давай я правильно пойму. Твоя мама позвонила из другого города и распорядилась, чтобы я сама оплачивала свои расходы. А ты пришёл сообщить мне её решение?
— Именно. И вообще, она права. Ты получаешь нормальную зарплату, но ведёшь себя как содержанка!
Последнее слово прозвучало резко и неприятно, будто в тишине лопнула тугая резинка. Елена невольно улыбнулась. Она работала ведущим экономистом в строительной компании.
Её доход был немного меньше, чем у Романа, но без её зарплаты семья никогда бы не справилась с ипотекой за просторную трёхкомнатную квартиру в новостройке.
Об этом знали все. Роман — в первую очередь. Просто он обладал редкой способностью забывать неудобные факты, особенно после очередного разговора с матерью.
— Ипотеку мы платим пополам, — спокойно напомнила Елена. — Коммунальные услуги тоже. Продукты в основном покупаю я. Детскую одежду оплачиваю я. В последний отпуск мы ездили на мои отпускные. Какие именно расходы ты решил теперь переложить на меня?
Роман скривился. Ему не нравилось, когда жена переходила на язык цифр. Чёткие суммы действовали на него почти так же, как чеснок на вампира.
Гораздо удобнее было говорить неопределённо: «Ты слишком много тратишь», «Нам не хватает денег», «Нужно научиться экономить». Елена давно заметила: любой разговор о семейном бюджете муж неизменно превращал в обвинение в её адрес.
Если денег не хватало, виноватой оказывалась она — потому что купила детям обувь без скидки. Если бюджет удавалось свести, это становилось заслугой Романа: ведь он героически отказался от покупки новых велосипедных колёс.
— Мама считает тебя транжирой, — наконец сказал он, видимо, исчерпав остальные аргументы. — И я с ней согласен.
— Твоя мама живёт далеко и видит наш семейный бюджет дважды в год, когда приезжает в гости, — ответила Елена, снимая фартук.
— Она не знает, сколько я получаю, сколько трачу и куда уходят деньги. А ты, — Елена аккуратно повесила фартук на крючок, — похоже, тоже этого не знаешь. Иначе не стоял бы сейчас передо мной с такими нелепыми заявлениями.
Лицо Романа покраснело. Из-за светлой кожи это случалось с ним часто. Когда-то его румянец казался Елене трогательным, но теперь только раздражал. Муж краснел не от смущения, а от злости: жена посмела ему возразить.
— Короче, — отрезал он, — начиная с этого месяца свои личные расходы ты оплачиваешь сама. Мама сказала, что я должен наконец стать мужчиной и показать характер. Вот я и показываю.
— Характер, — медленно повторила Елена. — Знаешь, характер — это когда человек сам принимает решения, а не пересказывает мамину волю. Разницу понимаешь?
Роман дёрнул плечом и вышел из кухни. В прихожей с грохотом качнулась вешалка — он сорвал с неё куртку и ушёл, даже не притронувшись к завтраку.
Елена ещё некоторое время стояла у плиты, глядя на остывающие оладьи. Потом села за стол, налила себе мятный чай и начала есть. Не торопясь, по одной оладье, стараясь почувствовать вкус каждого кусочка.
Она думала о том, как их отношения пришли к этому. Десять лет назад Роман был добрым парнем с гитарой и мечтой открыть собственную мастерскую по ремонту велосипедов.
Мастерскую он так и не открыл. Сначала устроился менеджером в автосервис, потом перешёл в отдел продаж и остался там. Нельзя сказать, что его жизнь сложилась неудачно: стабильная зарплата, привычная работа. Только прежнего огня в глазах давно не было.
Теперь он вспыхивал лишь во время споров с женой о деньгах или тогда, когда Роман повторял очередную материнскую мудрость. За последние два года такое происходило всё чаще.