К столику подошёл Павел. Сначала посмотрел на торт, потом на меня.
— Ирин, — протянул он, — торт, конечно, огонь. Только ты бы лучше столько крема не на себя переводила, а? — он рассмеялся и повернулся к гостям. — Ирина у нас сладкое любит со всей душой. По ней сразу видно, правда?
И хлопнул меня по плечу.
Я стояла возле торта весом почти четыре килограмма, над которым провела шесть часов, а на меня смотрели двадцать человек. Кто-то поспешно отвёл глаза. Кто-то выдавил кривую улыбку. Наталья изучала свой бокал так внимательно, будто на дне была написана её судьба.
И в этот момент внутри меня что-то не вспыхнуло, не взорвалось, не оборвалось. А просто щёлкнуло. Сухо и окончательно. Как закрывается замок.
— Павел, — произнесла я ровно, — этот торт стоит двенадцать тысяч рублей. Я потратила на него шесть часов. Ты только что оскорбил человека, который принёс тебе подарок, сделанный вручную. Поэтому подарок я забираю.
Я опустила крышку на коробку.
Тишина стала такой плотной, что, казалось, слышно было, как на кухне капает вода из крана.
— Ты сейчас серьёзно? — Павел моргнул.
— Абсолютно.
Я подняла коробку. Четыре килограмма. Но руки у меня не дрожали. Я развернулась и пошла к выходу.
Сергей догнал меня уже на парковке.
— Ира, подожди.
— Я подожду в машине.
— Ну он же не хотел тебя обидеть. Он просто…
— Сергей, — я поставила коробку на капот. — Он «просто» уже семь лет. На каждой встрече. При людях. Я больше не буду делать вид, что это нормальная шутка. Поехали домой.
Мы уехали. На следующее утро я отвезла торт в кондитерскую. Его купили меньше чем за час.
Всю дорогу Сергей молчал. Уже дома сказал:
— Павел обиделся.
— Я тоже, — ответила я.
В тот вечер я сидела на кухне одна. За окном было тихо, чай в кружке остывал, а я думала, что двенадцать тысяч — не самая огромная сумма. И шесть часов — не вся жизнь. Но двадцать человек, увидевшие, как я забрала обратно свой подарок, — это было чем-то новым. Я не знала, правильно ли поступила. Зато впервые за долгое время сидела с ровной спиной. И это уже кое-что значило.
А ещё через две недели Павел позвонил так, будто между нами вообще ничего не случилось. Позвал на вечеринку у бассейна. И добавил с усмешкой: «Только в этот раз без тортов, ладно?»
Ехать я не хотела. Совсем. Я сказала Сергею, что не поеду. Он кивнул. А потом через пару дней всё-таки вернулся к разговору:
— Ира, там будут Андрей с Татьяной. И Игорь обещал приехать. Мы сто лет не собирались. Я не прошу тебя мириться с Павлом. Просто побудь рядом. Ради меня.
Ради него. Восемь лет — ради него. Каждый праздник, каждые общие выходные, каждая шумная посиделка, на которую мне заранее не хотелось идти. Однажды я даже посчитала: за семь лет мы виделись с Павлом примерно шестьдесят раз. Восемь-десять встреч в год. И ни одной без очередного замечания о моём весе, еде, фигуре или одежде.
Шестьдесят встреч. Шестьдесят унижений. И каждый раз я улыбалась, молчала или уходила в другую комнату. А Сергей потом неизменно произносил: «Он же не со зла».
Я всё-таки поехала.
Дом у Павла был за городом. Большой участок, бассейн, мангальная зона, дорожки, подсветка, лежаки. Всё дорого, всё вылизано, всё напоказ. Он обожал демонстрировать: смотрите, чего я добился. Белая садовая мебель, огни в воде, музыка из колонок. Гостей собралось восемнадцать человек. Половину я знала, остальных видела впервые.
Я надела закрытый купальник, а сверху — лёгкую тунику. Пятьдесят второй размер. Да, я крупная женщина. И я это знаю. Каждый день знаю: когда просыпаюсь, выбираю одежду, еду на работу, управляю пятью кондитерскими и выплачиваю зарплату тридцати двум людям. Мой вес — это мой вес. Не его тема. Не его право. Не его площадка для развлечений.
Первый час прошёл почти спокойно. Павел крутился у мангала и занимал новых гостей. Я сидела на лежаке, пила домашний лимонад и разговаривала с Татьяной. Татьяну я любила. Она тоже была крупной женщиной, и Павел тоже иногда отпускал в её сторону свои «остроты», просто реже: они виделись всего пару раз в год.
Потом он подошёл. С бокалом в руке. С той самой улыбкой. Загорелый, подтянутый, уверенный в своей неотразимости. Остановился рядом со мной.
— Ирин, а ты чего в бассейн не идёшь? Вода сегодня чудесная.
— Не хочу, — сказала я.
— Да ладно тебе! Все купаются. Или боишься, что вода через край хлынет?
Кто-то прыснул. Двое или трое. Остальные дружно сделали вид, что ничего не услышали.
Я не ответила. Повернулась к Татьяне и продолжила разговор. Я думала: сейчас он отцепится. Как всегда. Скажет гадость, получит своё маленькое удовольствие, а потом вечер закончится, и мы уедем домой.
Но Павел не ушёл. Он стоял у меня за спиной. Я чувствовала его тень.
А потом он заорал так, чтобы услышали все:
— Толстая дура! А ну давай в воду!
И толкнул меня. Сильно. Двумя руками в спину. Я как раз поднялась с лежака, чтобы отойти от него, и стояла почти у самого бортика.
Вода. Удар по телу. Резкий запах хлорки в носу. Туника мгновенно намокла и потянула вниз. Я вынырнула, ухватилась за край. В ушах гудело. Наверху стоял Павел — смеялся, разводил руками и кричал: «Да ладно, я же пошутил!»