Анализировать происходящее она умела. Это было частью её работы. Елена занималась аналитикой: таблицы, цифры, взаимосвязи, закономерности. Ей постоянно приходилось собирать целую картину из разрозненных фактов и заранее просчитывать последствия каждого решения.
Сейчас она делала то же самое.
На их общем счёте находилось около девятисот тысяч рублей.
Эти деньги были результатом трёх лет жесточайшей экономии.
Они почти не ездили отдыхать.
Покупали самые простые продукты.
Старую одежду чинили, вместо того чтобы покупать новую.
Они копили на трёхкомнатную квартиру. Хотели ребёнка, просторный дом и спокойное будущее.
Сам Андрей неоднократно говорил, что нужно потерпеть ещё год — и первоначального взноса хватит.
Он смотрел Елене прямо в глаза и уверенно это обещал.
А теперь, глубокой ночью, тайком шептал матери в коридоре:
«Завтра я что-нибудь решу».
Елена чувствовала не обычную злость. Злость была бы понятнее и легче.
Внутри появилось другое чувство — холодное, почти беззвучное. Так бывает, когда человек ещё не произнёс решения вслух, но уже принял его окончательно.
Она не стала будить мужа и устраивать ночной скандал.
В этом не было смысла.
Истерика среди ночи никогда не помогала ей добиться правды.
Елена встала, выпила воду из стакана на прикроватной тумбочке, посмотрела на спящего Андрея и снова легла.
До утра времени оставалось достаточно.
В семь часов она уже держала телефон в руках.
Андрей продолжал спать. Если ему не нужно было ехать на работу, раньше девяти утра он почти никогда не просыпался.
Елена тихо прошла на кухню, поставила чайник и открыла банковское приложение.
Перевод занял меньше минуты.
Она не торопилась и не нервничала.
Налила чай, положила в чашку ломтик лимона и села у окна.
Двор постепенно просыпался. Женщина вывела собаку, пожилой мужчина спускался к мусорным контейнерам, голуби важно расхаживали вдоль бордюра.
Обычное августовское утро.
Жара уже набирала силу.
Андрей появился на кухне около половины девятого. Волосы у него были растрёпаны, а взгляд он старательно отводил от жены. Так он всегда вёл себя, когда что-то скрывал.
— Доброе утро, — пробормотал он, заглядывая в холодильник.
Он налил себе сока.
— Ты куда-то собираешься? — спросила Елена.
— Да. Нужно кое-что сделать. В банк заеду.
Она только кивнула и снова посмотрела в окно.
Через двадцать минут Андрей ушёл.
Елена услышала, как внизу хлопнула дверь подъезда.
Телефон зазвонил примерно через сорок минут.
Она не ответила сразу, дождалась третьего звонка и только тогда нажала на кнопку.
— Лен… — голос Андрея был непривычно тихим. — Елена, что произошло с нашим счётом?
— Ничего не произошло, — спокойно ответила она и сделала глоток чая. — Я перевела деньги на свой личный счёт.
На другом конце повисла тишина.
— Зачем?
— Ты ночью вышел в коридор и почти полчаса шёпотом разговаривал с матерью. Ты действительно думал, что я ничего не слышу?
Молчание стало таким плотным, что Елена почти представила, как у мужа внутри всё оборвалось.
— Я слышала весь разговор. И про квартиру, и про деньги, и про то, что мне ничего не нужно говорить. Я слышала каждое слово.
— Лен…
— Не перебивай.
Она поставила чашку на стол.
— Сейчас у тебя два варианта. Первый: ты возвращаешься домой, и мы спокойно разговариваем как взрослые люди. Обсуждаем твою мать, наши накопления и то, что происходит в семье. Второй: ты идёшь к нотариусу, и мы начинаем официальный раздел имущества. Решай сам.
Елена не повысила голоса.
Наверное, именно это напугало Андрея сильнее всего.
Через двадцать минут он был дома.
Она слышала, как муж тяжело поднимается по лестнице, словно каждая ступень требовала от него огромных усилий.
Ключ несколько раз повернулся в замке, прежде чем дверь открылась.
Андрей снял обувь и остановился у входа на кухню.
Он смотрел на Елену так, будто ещё вчера хорошо её знал, а сегодня впервые увидел перед собой незнакомую женщину.
— Садись, — сказала она.
Андрей опустился на стул. Телефон лежал у него на коленях. Он убрал его в карман, почти сразу достал обратно, потом снова спрятал. Руки явно не находили себе места.
— Я могу всё объяснить…
— Объясняй.
Сначала он говорил сбивчиво, потом всё увереннее.
Мать живёт одна.
Мать больна.
Мать не может оставаться в таких условиях.
В конце концов, она его родной человек.
Разве Елена не понимает, что он не имеет права закрыть глаза на её положение?
Фразы сыпались одна за другой, будто Андрей заранее отрепетировал их по дороге домой.
Елена не перебивала.
Она смотрела на мужа и вспоминала, как четыре года назад он так же убеждённо говорил совсем о другом.
Что они — одна команда.
Что всегда будут поддерживать друг друга.
Что важные решения станут принимать вместе.
— Андрей, — произнесла она, дождавшись паузы. — Ты сейчас доказываешь, почему твоей матери якобы необходима новая квартира. Но я спрашиваю о другом. Почему всё должно было происходить тайно? Ночью. Пока я, как ты считал, спала.
Он замолчал.
— Если бы ты подошёл ко мне и сказал: «У мамы трудности, давай подумаем, как ей помочь», я бы выслушала. Мы бы рассмотрели разные варианты. Но ты выбрал скрытность.