— Привет, дочка, — сказал Николай Андреевич. — Они наверху. Окно открыто, музыка играет.
С третьего этажа действительно доносились весёлые мелодии.
— У Раисы Петровны юбилей?
— Её день рождения весной.
— Может, тогда День взятия Бастилии? — усмехнулся отец. — Пойдём узнаем. Код домофона я у почтальона подсмотрел.
Они вошли в подъезд и поднялись на третий этаж.
Чем ближе Ирина подходила к квартире номер двенадцать, тем сильнее менялся запах. На лестничной площадке пахло жареным мясом, дорогими духами и праздником.
Дверь была приоткрыта.
Ирина остановилась перед порогом.
Николай Андреевич положил ей руку на плечо.
— Спокойно, дочка.
В прихожей стояли новые мужские лакированные туфли. Рядом — женские лодочки на высоком каблуке.
На вешалке висела старая куртка Сергея, а под ней виднелся край незнакомого пиджака.
Из комнаты донёсся довольный смех Раисы Петровны.
— Серёженька, какой же ты умница! Балык просто тает во рту. А икра — настоящая, не эта дешёвая белковая гадость!
Ирина вошла.
На несколько секунд всё вокруг словно застыло.
Посреди комнаты стоял огромный круглый стол, покрытый свежим лаком. Стены украшали те самые обои «Палаццо» с тяжёлым золотистым рисунком. Под потолком сияла новая люстра.
Стол ломился от еды: буженина, красная икра, фрукты, торт и бутылка дорогого коньяка.
За столом сидели трое.
Раиса Петровна красовалась в новом платье с люрексом. Рядом устроилась её сестра Зинаида, которую Ирина видела всего один раз — на собственной свадьбе.
А во главе стола сидел Сергей.
На нём была белоснежная рубашка, расстёгнутая у горла, на запястье блестели новые массивные часы. В руке он держал вилку и выглядел совершенно счастливым.
Позади Ирины отец тихо присвистнул.
Сергей выронил вилку. Звон металла о тарелку разрушил ощущение благополучия, которым была наполнена комната.
— Ирина… — выдохнул он.
Лицо его покрылось красными пятнами.
— Мы тут… мамин праздник отмечаем.
— Какой праздник? — спросила Ирина.
В наступившей тишине её голос прозвучал особенно ясно.
— У Раисы Петровны именины летом.
Она медленно подошла к столу, не отводя взгляда от мужа.
— Три месяца ты рассказывал, что вам задерживают зарплату. Потом заявил, что тебя уволили и ты не можешь найти работу. Ты жил на мои деньги, забрал всё, что у меня было, включая накопления на зубного врача.
— Ир, не начинай, — пробормотал Сергей.
Он снова стал жалким и виноватым — почти таким же, каким несколько дней назад стоял в коридоре и просил деньги на дорогу.
— Мне просто премию выплатили. Небольшую. Я хотел сделать маме подарок и помочь с ремонтом.
— Небольшую премию? — Николай Андреевич подошёл к столу и указал на бутылку. — Это, случаем, не настоящий «Хеннесси»? Такая бутылка тысяч пятнадцать стоит. А вчера ты у жены две тысячи выпрашивал.
— Это не ваше дело! — резко вмешалась Раиса Петровна. — Это деньги моего сына. Он имеет полное право тратить их на родную мать, а не на неизвестно кого.
Внутри Ирины что-то окончательно лопнуло.
Но она не закричала и не расплакалась.
Вместо этого появилась ледяная ясность.
Ирина взяла со стола тарелку с бужениной.
— Вкусно?
— Поставь обратно! — рявкнула свекровь.
Ирина спокойно перевернула тарелку.
Жирные ломтики мяса упали на новый бежевый ковёр.
— Ты совсем с ума сошла?! — завизжала Раиса Петровна, поднимаясь со стула.
Ирина взяла пиалу с икрой.
— Это тоже куплено на мои деньги? Те пятьдесят тысяч, которые ты, Серёж, якобы одолжил своему коллеге? Они тоже пошли на этот праздник?
Сергей вжался в спинку стула.
— Ир, я всё верну.
— Нет, не вернёшь. Тебе нечем возвращать.
Она высыпала красную икру в салат оливье и неторопливо перемешала всё ложкой.
— Сделай что-нибудь! Она ненормальная! — закричала Раиса Петровна.
— А что я могу? — Николай Андреевич невозмутимо развёл руками. — У вас тут семейные имущественные отношения. Разбирайтесь сами. К тому же если всё нажито в браке, жена имеет право есть икру как ей нравится. Хоть с оливье, хоть прямо с пола.
Ирина перевела взгляд на большую коробку с телевизором.
— Где чек?
— Какой ещё чек? — сразу соврал Сергей. — Никакого чека нет.
— Наверное, документы внутри коробки, — подсказал Николай Андреевич.
Ирина подошла к упаковке и просунула руку между слоями пенопласта.
Там лежал пакет.
Внутри находился кассовый чек на шестьдесят четыре тысячи рублей.
Телевизор оплатили вчера.
— Прекрасно, — сказала Ирина. — Шестьдесят четыре тысячи. Мой стоматолог будет счастлив.
Она сложила чек и спрятала его в карман.
— Пап, помоги вынести.
— Что?! — одновременно воскликнули Сергей и его мать.
— Телевизор. Он куплен во время нашего брака на деньги, которые Сергей скрывал от семьи, пока я его содержала.
— Ты не посмеешь! — Сергей вскочил и попытался перегородить ей дорогу. — Это подарок маме!
Николай Андреевич шагнул вперёд.
Он был ниже зятя, но в его спокойствии чувствовалась такая тяжёлая уверенность, что Сергей невольно отступил.
— Сядь, Сергей. Балык остынет.
Тем временем Ирина уже освобождала телевизор от пенопласта.
— И ещё мне нужны ключи от машины.
Сергей побледнел.
— Зачем?