Я представляла, как расставлю на подоконнике цветы, повешу лёгкие занавески и куплю красивую чашку только для себя.
Но квартира была оформлена на Илью.
— Почему на тебя? — спросила я.
— Мам, так проще. Ты всё ещё в Португалии. Доверенности, нотариусы, документы… Зачем создавать лишние трудности?
Я согласилась.
А что мне оставалось?
Это был мой сын. Кому ещё я могла доверять?
До дома я ехала автобусом почти трое суток.
В Португалии в сентябре сохранялось тепло, а мой родной город встретил меня холодным моросящим дождём. На автовокзале я сразу продрогла в лёгкой куртке.
Но мне было всё равно.
Я стояла под серым небом, вдыхала влажный воздух и улыбалась. Потому что это был мой воздух.
Точную дату приезда я никому не назвала. Хотела устроить сюрприз.
Внукам купила подарки, Ольге привезла красивый платок, а Илье — дорогие часы, на которые откладывала почти полгода.
Такси остановилось у ворот дома.
Я вытащила чемодан и позвонила.
Дверь открыла Ольга.
Увидев меня, она почему-то не обрадовалась. Наоборот, её лицо заметно изменилось.
— Надежда Павловна?.. А почему вы не предупредили?
Из комнаты вышел Илья. В домашних брюках, с телефоном в руке. Он тоже застыл.
— Мама?
Я засмеялась.
— А кто же ещё?
— Что ты здесь делаешь?
Мне стало даже смешно.
— Как что? Домой приехала, сынок.
— Надолго?
Я поставила чемодан в прихожей.
— Навсегда.
Я ждала, что он бросится ко мне, обнимет, начнёт расспрашивать о дороге. Илья действительно меня обнял, но коротко и одной рукой. Потом сразу посмотрел на Ольгу через моё плечо.
Я решила не придавать этому значения.
— Не волнуйтесь, я не собираюсь вам мешать. Завтра дай мне ключи от квартиры, я съезжу, всё осмотрю. Может, обои придётся обновить, занавески купить. Потихоньку обустроюсь.
Ольга вдруг принялась протирать стол, хотя на нём не было ни пылинки.
Илья кашлянул.
— Мам… там вышло немного иначе.
Я посмотрела на него.
— Что значит «иначе»?
— Там сейчас живёт Полина.
— Полина?
— Вместе с Сергеем.
— С каким ещё Сергеем?
Ольга тихо объяснила:
— Они в августе расписались. Мы же отправляли фотографии.
Фотографии я видела. Полина стояла в простом белом платье, рядом улыбался её молодой муж. Я тогда ещё подумала, что они, наверное, снимут квартиру.
— Они живут в моей квартире?
— Мам, мы не знали, когда ты вернёшься, — быстро заговорил Илья. — Может, через пять лет. Квартира бы пустовала. Почему бы не поселить туда Полину?
Внутри у меня стало холодно.
— Значит, я должна была заранее спрашивать, когда мне разрешат вернуться в жильё, купленное на мои деньги?
— Мам, только не начинай.
— Я всего лишь пытаюсь понять.
— Мы ведь не чужих людей туда поселили. Это твоя родная внучка.
Я помолчала.
— Хорошо. А где я буду жить?
— Пока у нас.
Он сказал это так, словно речь шла о временной услуге, которую мне оказывали.
— На мансарде есть свободная комната, — добавил Илья.
Именно слово «пока» больнее всего застряло в памяти.
Комната на мансарде оказалась кладовой. В одном углу стояла гладильная доска, у стены громоздились коробки с зимней одеждой, а рядом валялся детский велосипед без колеса.
Ольга освободила для меня половину шкафа и поставила раскладной диван.
Я положила на тумбочку фотографию Павла, рядом поставила бутылку масла, подаренную Марией.
Вот и всё.
Больше ничего моего в этом доме не было.
Первую неделю все старались держаться вежливо. На второй немного расслабились. К третьей моё присутствие окончательно стало для них удобным и привычным.
Я, как и последние двадцать лет, просыпалась около шести утра, спускалась на кухню и начинала готовить.
Однажды Ольга, собираясь на работу, сказала:
— Надежда Павловна, вы же всё равно дома. Поставьте, пожалуйста, стирку.
Через минуту добавила:
— И Никиту в школу отведите.
А потом, уже надевая пальто:
— И суп сварите на завтра, если сможете. Я совсем ничего не успеваю.
Я готовила, стирала, убирала, накрывала на стол.
Варила борщ так, как когда-то варила его для Павла: на мясной косточке, с фасолью.
Ольга попробовала и поморщилась:
— Мы такое жирное обычно не едим.
Я ничего не ответила.
После обеда вымыла посуду, погладила мальчикам рубашки, помогла Егору с домашним заданием, пока Илья и Ольга смотрели вечером сериал.
Перед сном поднималась на мансарду, принимала таблетку от боли в спине, ложилась на раскладной диван и смотрела на скошенный потолок.
Однажды, спускаясь вниз, я услышала голос Ольги. Она разговаривала с подругой по телефону.
— А что я могу сделать? Теперь она живёт у нас.
Потом в трубке что-то сказали, и Ольга рассмеялась.
— Зато с детьми есть кому посидеть. Я хоть немного выдохнула. А с квартирой пусть Илья сам разбирается и сам ей всё объясняет.
Я не стала входить.
Тихо развернулась и поднялась обратно.
Села на диван и вдруг почувствовала одновременно и горечь, и странный смех.
Двадцать лет я мыла полы в чужом доме.
Там мне хотя бы платили.
А теперь я бесплатно убирала дом собственного сына и каждый день ощущала себя человеком, который занял чужое место.
С Ильёй я решила поговорить вечером. Он вышел во двор покурить, и я пошла за ним.