Но там, где мне хотелось верить, я оказался совершенно слеп.
— Почему ты решила заговорить именно сейчас?
— Потому что всё стало слишком опасно.
— Что значит «слишком опасно»?
Наталья посмотрела в сторону лестницы.
— Сегодня Виктория собиралась дать вам таблетку.
— Какую?
— Не знаю.
— Тогда почему ты решила, что она опасна?
— Я услышала, как Виктория говорила с Игорем.
— О чём?
Наталья тихо ответила:
— «После этого он станет гораздо спокойнее и подпишет всё без лишних вопросов».
Я не успел ничего сказать.
На втором этаже открылась дверь.
Послышались шаги.
Через мгновение Виктория появилась на лестнице.
В одной руке она держала стакан воды, в другой — небольшую белую таблетку.
— Андрей, ты уже проснулся?
Увидев Наталью, она остановилась.
Улыбка медленно сошла с её лица.
Я смотрел на таблетку.
И впервые за три года мне по-настоящему стало страшно находиться рядом с собственной женой.
Глава 4. Самая страшная правда оказалась иной
Виктория спустилась вниз.
— Андрей, ты плохо спал.
Она протянула мне стакан.
Я не взял его.
— Спасибо. Выпью позже.
— Тебе нужно принять успокоительное.
Мой взгляд остановился на таблетке.
— Что это?
— Я уже сказала.
— Кто тебе это назначил?
Виктория замерла.
— Врач.
— Какой именно?
Она раздражённо выдохнула.
— Андрей, что вообще происходит?
Тогда Наталья сказала:
— Нужно вызвать полицию.
Виктория резко повернулась к ней.
— Ты сошла с ума?
И словно в подтверждение её слов в дверь позвонили.
Один раз.
Потом второй.
А затем третий.
Лицо Виктории стало белым.
Я почему-то сразу понял, кто приехал.
На пороге стоял мой сын Дмитрий. Рядом с ним были двое полицейских.
— Папа…
Он обнял меня так крепко, как не обнимал уже много лет.
— Почему ты ничего нам не рассказал?
Позже я узнал, что Наталья связалась с Дмитрием ещё до того, как пришла ко мне ночью.
Она отправила ему фотографии документов, банковского перевода и переписки, которую успела сохранить.
Сын не стал ждать. Сел на первый поезд и одновременно обратился за помощью.
В следующие часы мой дом перестал быть домом.
Здесь проверяли бумаги, телефоны, банковские операции и переписку.
А я сидел в своём кресле и наблюдал, как на глазах рассыпается моя семейная жизнь, которой было всего три года.
Правда оказалась одновременно страшнее и проще моих предположений.
Да, Игорь Соколов действительно был бывшим мужем Виктории.
Да, она скрыла этот брак.
Да, они продолжали общаться.
Да, нашлись подозрительные переводы и документы, которые требовали серьёзной проверки.
Но одно моё главное подозрение не подтвердилось.
Виктория не собиралась меня убивать.
Таблетка оказалась обычным успокоительным средством.
Когда мне об этом сообщили, я неожиданно почувствовал облегчение.
А затем горько усмехнулся.
До чего должен дойти собственный брак, чтобы человек испытал радость от того, что жена всего лишь не пыталась его убить?
Однако история с деньгами была настоящей.
Следствие занялось переводами, документами и попытками получить доступ к моему имуществу.
Когда Викторию увозили для дальнейшего разбирательства, она попросила задержаться возле меня.
— Андрей…
Я ничего не ответил.
Она заплакала.
— Я действительно тебя любила.
Я посмотрел на женщину, из-за которой когда-то поссорился с детьми.
— Возможно.
— Тогда почему ты смотришь на меня именно так?
— Потому что любовь без доверия ничего не значит.
Виктория отвернулась.
Я не чувствовал ни торжества, ни желания наказать её.
Только бесконечную усталость.
Такую усталость испытываешь, когда за одну ночь становишься старше на несколько лет.
Что было дальше
Разбирательство длилось несколько месяцев.
Подтвердились финансовые махинации с частью моих денег. Выяснилось и то, что документы пытались оформить таким образом, чтобы Виктория получила гораздо больше возможностей распоряжаться моим имуществом.
Некоторые средства удалось вернуть.
Остальные вопросы пришлось решать в суде.
Мы с Викторией развелись.
После этого я ещё несколько раз видел её.
Каждый раз она повторяла:
— Я никогда не хотела причинить тебе вред.
Вероятно, в глубине души она сама верила в собственные слова.
Наталья тоже призналась во всём, в чём участвовала.
Я мог сразу уволить её и выставить из дома.
Сначала именно этого мне хотелось.
Но затем я вспомнил, что в решающий момент она всё же пришла ко мне. Она рисковала работой и деньгами, которые Виктория давала на лечение её матери.
Наталья совершила ошибку.
Но потом нашла в себе мужество попытаться её исправить.
Я сам оплатил лечение её матери.
Не в качестве награды.
И не потому, что забыл предательство.
Просто не хотел, чтобы больная женщина расплачивалась за чужие поступки.
Дети снова стали часто приезжать ко мне.
Особенно дочь Анна.
Однажды мы сидели на террасе. Она долго молчала, потом спросила:
— Пап, можно я задам тебе честный вопрос?
— Конечно.
— Ты жалеешь, что женился на ней?
Я задумался.
Мне было семьдесят два.
Виктории — тридцать четыре.
Разница в тридцать восемь лет казалась огромной всем, кроме меня.
Когда мы познакомились, мне хотелось доказать самому себе, что старость ещё не наступила.