— Ты украла у меня целый год жизни моих детей.
Виктория молчала.
Сергей взял телефон.
— И это ещё не всё.
Он включил запись разговора с финансовым директором. Когда в кабинете прозвучало объяснение о документах и компьютере, Виктория побледнела.
— Ты записывал меня?
— Нет. Это была беседа с финансовым директором.
Сергей посмотрел ей прямо в глаза.
— Теперь я хочу услышать правду от тебя.
Виктория долго сидела молча.
Потом тихо произнесла:
— Да. Часть документов подделала я.
Внутри Сергея окончательно оборвалось что-то последнее.
— А фотографии?
— Я попросила одного знакомого снять Марину рядом с другим мужчиной.
— Что насчёт ожерелья?
Виктория всхлипнула.
— Я сама положила его в её комод.
В кабинете стало так тихо, что слышно было собственное дыхание.
Сергей закрыл глаза.
Год назад он выгнал из дома невиновную женщину.
А теперь узнал, что всё это время она одна растила его детей.
Он взял телефон и набрал номер Марины.
Она ответила после третьего гудка.
— Сергей?
— Марина… я узнал правду.
На другом конце повисла долгая пауза.
— Какую именно?
— Всю.
Марина ничего не сказала.
— Я ошибался, — произнёс он.
В трубке послышался тяжёлый вздох.
— Я знаю.
— Я хочу увидеть детей.
— Они сейчас спят.
— Тогда я подожду.
— Где?
Сергей взглянул на закрытую дверь кабинета.
— Там, где должен был находиться с самого начала.
Он завершил разговор.
И впервые за целый год позволил себе заплакать.
Не из-за денег, которые мог потерять.
Не из-за разрушенной любви.
Не из-за предательства Виктории.
Он плакал из-за двух маленьких детей, появившихся в его жизни почти год назад, — детей, которых успел полюбить ещё до того, как осознал, сколько времени у него отняли.