— Неужели к празднику нельзя было купить приличные салфетки? — Нина двумя пальцами подняла с края стола тонкий бумажный листок и с отвращением отбросила его на льняную скатерть. — Положить перед гостями эту дешёвую распродажную бумагу — просто стыдно.
Людмила стояла у серванта, прижимая к себе тяжёлую хрустальную селёдочницу. В груди неприятно заныло, но она промолчала. Только пальцы сильнее стиснули холодное гранёное стекло. Эти салфетки она выбирала накануне почти час. На белом фоне были нарисованы нежные синие васильки, и Людмила специально искала такой узор, который сочетался бы со старым праздничным сервизом, доставшимся ей от матери.
Небольшая гостиная казалась особенно тёплой и уютной. Из кухни тянулись густые ароматы домашней еды — так пахнет только в квартире, где хозяйка не один день провела у плиты. В воздухе смешались запахи свежей выпечки, чеснока, укропа, специй и запечённого мяса. Людмила начала готовиться ещё в четверг. После смены в лаборатории при поликлинике она заехала на рынок, долго выбирала свиную шею, а вечером поставила варить холодец из домашней птицы. Пену и лишний жир она снимала терпеливо, почти ювелирно, чтобы бульон остался прозрачным.
Повод для застолья был важным: Сергей и Оксана отмечали годовщину свадьбы. Для молодых это была особенная дата, и Людмиле хотелось подарить им настоящий семейный вечер — уютный, с домашними блюдами, разговорами и ощущением, что все они близкие люди.
Сами супруги заранее объяснили, что ресторан им сейчас не по карману. Почти все свободные деньги уходили на кредит за недавно купленную машину. Поэтому Людмила без лишних слов предложила собраться у неё и взяла на себя все хлопоты.
— Мама, ты ведь знаешь, Нина любит, чтобы всё было красиво, — сказала Оксана, разглядывая свои свежевыкрашенные ногти. Помогать расставлять тарелки она даже не пыталась. — Можно было достать тканевые салфетки, накрахмалить их, сложить как-нибудь нарядно. Всё-таки годовщину дома отмечаем.
Сергей тем временем растянулся на диване и листал новости в телефоне. Его поза ясно говорила, что сервировка и прочие хлопоты его не интересуют. Муж Нины, крепкий молчаливый Павел, сидел у окна и с необычайным вниманием рассматривал папоротник на подоконнике. Он будто надеялся спрятаться среди зелёных листьев и стать невидимым. Характер своей жены Павел знал слишком хорошо.
— Скатерть чистая, праздничная посуда стоит, блюда готовы, — ровно ответила Людмила, поставив хрустальную селёдочницу рядом с большой салатницей. — Давайте уже садиться, пока закуски не заветрились.
Нина тяжело опустилась на стул, поправила яркий шёлковый платок на широких плечах и медленно обвела взглядом стол. Выражение у неё было такое, словно она приехала принимать важный объект и сейчас собиралась составить список нарушений.
Двадцать лет Нина проработала товароведом на большой оптовой базе. Даже спустя годы она при каждом удобном случае напоминала о прежних знакомствах и должности, словно это подтверждало её особое положение.
— Людочка, ну согласись, всё это давно осталось в прошлом, — протянула она с преувеличенным вздохом и ткнула вилкой в миску с оливье. — Опять таз майонезного салата. Кто сейчас подаёт такое на годовщину? Нормальные современные люди готовят что-нибудь лёгкое: рукколу, креветки, авокадо, хорошую заправку. А тут один холестерин. Потом всю ночь желудок будет мучиться.
Людмила осторожно села возле кухонной двери. После целого дня на ногах у неё ныли ступни и колени.
— Сергей с детства любит этот салат. Я для него и приготовила. Огурцы свои, бочковые, курица домашняя, колбасы магазинной нет.
Нина поджала ярко накрашенные губы и отодвинула тарелку.
— Какая разница, откуда курица, если всё утоплено в дешёвом майонезе? Могла бы спросить у молодых, что теперь принято готовить к праздникам. И это что такое? Холодец? В мае?
Она театрально подняла брови.
— Людмила, ну это же совершенно неуместно. Холодец зимой делают — на Новый год или, прости господи, на поминки.
Оксана тут же согласно кивнула матери.
Сергей неопределённо хмыкнул, продолжая смотреть в экран.
Людмила перевела взгляд на сына и неожиданно вспомнила его визит неделю назад. Сергей тогда заехал после работы. Усталый, помятый, с серым лицом, он жаловался, что денег не осталось совсем. После очередного платежа по кредиту, говорил он, едва хватает на бензин. А потом попросил мать приготовить к годовщине «что-нибудь нормальное, домашнее, как раньше». От магазинных полуфабрикатов и постоянных перекусов на ходу у него уже болели желудок и печень.
И Людмила старалась.
Она поднялась в шесть утра, замесила дрожжевое тесто для пирожков с яйцом и зелёным луком, приготовила баклажанные рулетики с грецкими орехами, занялась рыбой и запекла её под румяной сырной корочкой.
Но её помощь в этой семье давно перестали воспринимать как проявление любви. Для всех это стало чем-то само собой разумеющимся — обязанностью матери.