Когда Сергею и Оксане понадобились деньги на первый взнос за машину, Нина громче всех говорила, что родители обязаны помогать детям становиться на ноги. Сама она, правда, не дала ни рубля. Зато Людмила сняла почти все свои накопления и отдала деньги сыну.
Когда потребовалось на несколько недель забрать внука на дачу, пока другие бабушка и дедушка отдыхали у моря, снова помогла Людмила. Она следила за ребёнком, поливала грядки, каждый день готовила, варила компоты и укладывала мальчика спать.
Благодарности за это она почти не услышала.
После возвращения с дачи Нина заявила, что внук выглядит слишком бледным. Варенье из клубники, сваренное Людмилой, оказалось, по её мнению, жидким. А в квартире, как однажды выразилась Нина, «постоянно стоит запах старых книг».
Людмила и тогда промолчала.
Сейчас она снова попыталась сгладить разговор.
— Нина, давайте я положу вам рыбы, — сказала она, берясь за широкую сервировочную лопатку. — Минтай свежий. Я его долго тушила с морковью и луком, он получился очень мягким.
Нина всплеснула руками.
— Минтай?
Она рассмеялась так громко, будто Людмила рассказала анекдот, и повернулась к дочери.
— Оксана, ты слышала? На годовщину нам подали минтай! Да этой рыбой разве что дворовых котов кормят. Мы когда-то столько её переели, что один запах вспоминать неприятно. Пригласить людей на праздник и поставить на стол замороженный минтай — это же надо додуматься!
Павел, до этого молчавший, потянулся к пирожку.
— Рыба обычная, Нина. Не понимаю, зачем ты так говоришь.
Жена мгновенно обернулась к нему.
— Ты лучше помолчи. Нашёлся знаток! Тебе лишь бы набить желудок, а чем — без разницы.
Потом она снова посмотрела на Людмилу.
— Только не обижайся. Я человек прямой и никому не льщу. Но стол у тебя, конечно, не праздничный. Такое ощущение, что над гостями издеваются.
В комнате стало неуютно тихо.
За окном прошуршала машина. Старые часы на стене мерно отсчитывали секунды и время от времени негромко щёлкали.
Сергей наконец оторвался от телефона и заёрзал на диване. Но защищать мать он даже не подумал.
— Мам, если честно, можно было просто заказать готовые блюда, — недовольно произнёс он. — Сейчас полно праздничных наборов. Зачем ты два дня у плиты стояла, если потом сама же будешь всё это выслушивать? Мы вообще-то хотели чего-нибудь посовременнее.
Людмила медленно повернула к нему голову.
— Доставка стоит денег, Серёжа, — сказала она спокойно. — Во вторник ты сам сидел здесь и рассказывал, что после платежа по кредиту у тебя почти ничего не осталось даже на бензин. Всё, что сейчас лежит на столе, я купила на зарплату в лаборатории и пенсию. До последней копейки.
Нина шумно выдохнула, закатила глаза и отложила вилку.
— Ну вот, началось. Теперь нам весь вечер будут рассказывать, сколько стоил каждый огурец и сколько потрачено на салат. Мы пришли к родному человеку, а нас усадили слушать финансовый отчёт из-за еды. Знала бы заранее, что здесь будет такой нищенский стол, мы бы с Павлом сразу в ресторан поехали. Там хоть поели бы нормально. А теперь ещё должны из вежливости давиться всем этим!
Людмила положила руки на колени.
И вдруг внутри у неё стало тихо.
Обида, ещё недавно сжимавшая горло, исчезла. В голове больше не шумело, глаза перестали щипать. На смену привычной боли пришло холодное, ясное спокойствие.
А вместе с ним — странное ощущение свободы.
Людмила поднялась.
Не спеша прошла на кухню, надела плотные прихватки с яркими подсолнухами и открыла духовку. В лицо ей ударил горячий ароматный пар.
По квартире разлились запахи чеснока, печёных яблок, лаврового листа, специй и мяса.
В духовке стояла тяжёлая чугунная жаровня. В ней Людмила целиком запекла свиную шею весом почти три килограмма. Сверху мясо покрылось блестящей медово-горчичной корочкой, а по бокам подрумянились молодые картофелины и лесные грибы, которые она собрала ещё прошлой осенью.
Осторожно подхватив раскалённую посуду, Людмила вынесла её в гостиную и поставила на деревянную подставку посреди стола.
Корочка тихо потрескивала.
Аромат оказался настолько густым и соблазнительным, что Нина невольно сглотнула и почти сразу взялась за вилку. Павел оживился и с неподдельным интересом наклонился к жаровне.
Настроение Нины изменилось мгновенно.
— Вот теперь другое дело, — сказала она уже гораздо ласковее. — А я решила, что у тебя весь вечер одна рыба. Видишь, можешь готовить, если хочешь. Режь скорее, пока горячее. И картошки мне положи, пожалуйста, вот той, что у самого края.
Людмила не ответила.
Она несколько секунд смотрела на людей, уже приготовившихся к главному блюду, а потом снова взяла жаровню за чугунные ручки.
Подняла её со стола и понесла на кухню.
— Мама, ты куда мясо уносишь? — Сергей резко выпрямился. — Поставь обратно! Ты же слышишь, как оно пахнет?
Людмила промолчала.
На кухне она поставила жаровню на толстую деревянную доску, накрыла тяжёлой крышкой, чтобы мясо не остыло, и неторопливо вернулась в гостиную.
По её лицу нельзя было понять, что происходит. Она выглядела так, будто просто убирала со стола посуду.