Свекровь прошла мимо Марины, даже не взглянув на неё. Игорь двинулся следом почти автоматически, словно мать действительно вела его на невидимом поводке.
— Значит, здоровье собственных сыновей для тебя теперь просто потребление? — спросила Марина ему вслед. — А бесконечные ролики про богатство, которые ты смотришь на диване, — это инвестиции?
Она вышла в коридор.
Слёз не было. Вместо них внутри разгоралось ровное холодное пламя.
Марина вспомнила каждую дополнительную смену в библиотеке. Вспомнила, как зашивала детям одежду, откладывая покупку новой. Вспомнила дешёвые макароны, которыми семья ужинала месяцами, чтобы накопить на долгожданную поездку.
Игорь резко развернулся, едва не задев плечом вешалку.
— Всё, хватит! — заорал он. На шее вздулась синяя жилка. — Перестань строить из себя несчастную жертву! Ты ведёшь себя как содержанка, которой внезапно перестали выдавать деньги. Я вкладываю средства в наше будущее! Гараж — актив, настоящее имущество, стены и недвижимость! А море — вода и песок. Съездили, сгорели на солнце, вернулись — и денег нет. Никакой ликвидности!
— Ликвидности? — Марина вдруг рассмеялась.
Смех прозвучал так странно, что Игорь на секунду замолчал.
— Ты сегодня выучил новое умное слово? Этот кооператив собираются снести максимум через пару лет, потому что там будут прокладывать дорогу. Об этом весь район знает. Твоя мама просто хочет получить деньги на ремонт дачи. Ты заплатил деньгами своих детей за сарай, где будут храниться старые лыжи и банки с соленьями!
Тамара Павловна уже вернулась на кухню. Она снова сидела за столом и делала вид, что рассматривает этикетку на кофейной банке.
— Не слушай её, Игорёк, — бросила она через плечо. — Она завидует, потому что никогда не понимала, как делаются деньги. Снос — это даже выгодно. Нам выплатят компенсацию, намного больше первоначальной стоимости. У меня есть информация от нужных людей. Можно сказать, инсайдерская. Такие сведения доступны не всем. Но куда тебе, Марина? Твой предел — сравнивать цены в супермаркете.
— Вы врёте, — сказала Марина и вошла на кухню.
Она упёрлась ладонями в столешницу напротив свекрови.
— Никакой огромной компенсации не будет. Объект толком не оформлен, и вы это знаете. Вам вообще не нужен гараж. Вы просто хотели получить деньги на ремонт дачи. Неделю назад я случайно увидела смету в вашей сумке, когда вы попросили найти телефон. Крыша, веранда, сайдинг. Почти двести сорок тысяч. Практически вся сумма, которая лежала у нас на счёте.
На кухне повисла тяжёлая тишина.
Игорь застыл в дверях и впервые посмотрел на мать с сомнением. Всего на мгновение, но Тамара Павловна сразу заметила этот взгляд и одним холодным выражением лица уничтожила его.
— И что? — спокойно спросила она. — Даже если часть денег пойдёт на дачу, где трагедия? Это семейный дом, родовое имущество. Всё когда-нибудь достанется Игорю. Разве я не заслужила нормально пожить в старости? Я родила его, вырастила, вложила в него силы и деньги. И теперь, когда крыша требует ремонта, должна унижаться и просить разрешения у какой-то приживалки?
— Приживалки? — переспросила Марина.
Голос задрожал не от обиды, а от ярости.
— Я жена вашего сына. Я мать ваших внуков. Я работаю в двух местах, чтобы наша семья жила нормально.
— Ты паразитируешь на мне, Марина, — вмешался Игорь.
Он подошёл к столу и встал рядом с матерью, положив руку на спинку её стула. Этим простым движением он окончательно показал, на чьей стороне находится.
Они вдвоём.
Марина — напротив.
— Мама говорит правду. Ты постоянно что-то из меня вытягиваешь. Это купить, то оплатить, детям нужно одно, тебе — другое. Я устал от того, что всё заработанное уходит неизвестно куда. Мама предложила сохранить деньги, чтобы ты их не спустила. Какая разница, будет это гараж или новая крыша? Деньги остаются в семье. У старшего человека. У главы рода.
— Главы рода? — Марина посмотрела на мужа почти с ужасом. — Ты слышишь себя? Ты называешь собственную мать главой рода и отдаёшь ей деньги, которые мы откладывали в том числе на лечение твоего сына? Ты забыл, как Егор прошлой осенью задыхался?
— Не дави на жалость! — Игорь ударил кулаком по столу.
Чашка подпрыгнула на блюдце.
— Все дети болеют, перерастёт он этот кашель! А крыша действительно течёт. Если дом сгниёт, наследства не останется. Ты не умеешь думать о будущем. Живёшь одним сегодняшним удобством. А мама мыслит на годы вперёд.
— Она думает только о себе! — крикнула Марина. — Годами настраивает тебя против жены, чтобы получить доступ к твоим деньгам! Игорь, очнись! Семья — это мы и дети. Не ты с матерью против всех остальных!
Тамара Павловна медленно поднялась. В маленькой кухне её массивная фигура словно заняла всё пространство. На Марину она посмотрела так, будто перед ней было нечто отвратительное.
— Ну вот, сынок, теперь ты всё видишь, — спокойно произнесла она, обращаясь к Игорю, но не отводя взгляда от невестки. — Истерика, крики, агрессия, неуважение к старшим. Я предупреждала, что эта женщина тебя недостойна. Она не понимает, что такое настоящая семья, род и взаимопомощь. Для неё мужчина — только кошелёк. Стоило тебе впервые принять самостоятельное решение, и она сразу показала своё настоящее лицо. Ей нужен не ты, а твои деньги.