Илья вытащил из-под кровати старый, потёртый чемодан цвета тёмного шоколада и с раздражением бросил его на постель. Матрас тяжело прогнулся, а пружины протяжно заскрипели, словно тоже выражали недовольство происходящим. Мужчина дёрнул замки, распахнул крышку и стал хватать всё подряд: рубашки, свитера, брюки, джинсы. Он не складывал вещи, а сминал их и заталкивал внутрь.
Дверцы шкафа Илья закрывал с таким грохотом, будто хотел услышать этот звук весь дом. Ящики комода выдвигал рывками, едва не вырывая их из направляющих. Одежда летела в сторону чемодана, но немалая часть падала на пол и оставалась там валяться.
Наталья в это время была на кухне. Она спокойно оттирала плиту, водя губкой по поверхности размеренными кругами. Из спальни доносились удары, тяжёлые шаги, хлопки и нарочито громкое сопение мужа.
— Наталья! — наконец крикнул Илья из коридора. — Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит?
Она не обернулась. Поднесла губку к крану, тщательно промыла, отжала и положила возле раковины.
— Понимаю. Судя по шуму, наши соседи тоже уже поняли.
Через несколько секунд Илья появился на пороге кухни. Рукава рубашки были закатаны до локтей, на лбу выступил пот, а в глазах блестело знакомое Наталье выражение. Так он обычно выглядел перед тем, как устроить очередную громкую семейную сцену.
— Я ухожу, — произнёс он, специально растягивая слова. — Ухожу отсюда. Из этого дома. Навсегда.
— Хорошо, — ответила Наталья и взяла чистую тряпку.
— Хорошо?! — Илья резко приблизился. — И это всё? Ты можешь сказать только «хорошо»?
— А что ты хочешь услышать?
Он отлично знал, чего ждал.
Слёз.
Криков.
Уговоров не уходить.
В его представлении жена должна была броситься к нему, вцепиться в руку, умолять остаться и повторять, что без него не сможет жить.
Четырнадцать лет брака.
Четырнадцать лет общего дома.
И теперь он объявлял, что покидает её навсегда, а Наталья продолжала вытирать плиту, будто речь шла о чём-то совершенно незначительном.
— Тебе совсем не больно? — спросил он тише. Голос стал хриплым. — Ты действительно ничего не чувствуешь?
Только тогда Наталья повернулась к нему.
В её глазах не было ни ярости, ни слёз, ни попытки его остановить.
Они оставались сухими.
— Илья, я много лет жила в страхе, что этот день когда-нибудь наступит. А теперь он наступил — и мне почему-то стало легче. Если рядом со мной тебе настолько тяжело, просто уходи.
— Ты давно стала частью интерьера, Наталья. Твоя жизнь — это только стирка, готовка и уборка. Ты забыла, что значит быть женщиной. Я рядом с тобой задыхаюсь.
— Странно, но бельё само в машину не складывается, — ровно сказала она. — И ужин сам на столе не появляется. У нас двое детей, которым почему-то нужны завтрак, обед и ужин. Удивительно, что за четырнадцать лет ты так и не заметил этих мелочей.
Илья презрительно фыркнул, развернулся и вернулся в спальню.
Через несколько минут чемодан был закрыт.
Он надел куртку и снова пришёл на кухню, явно намереваясь произнести напоследок что-нибудь впечатляющее.
— Когда ты поймёшь, кого потеряла, будет уже поздно что-либо исправлять.
— Возможно, — спокойно сказала Наталья. — Ключи оставь на полке.
Входную дверь Илья захлопнул так, что с карниза осыпалась пыль.
На лестничной площадке он задержался.
Ждал.
Ему хотелось услышать шаги, плач, распахнувшуюся дверь.
Но за стеной царила тишина.
Такая полная, что Илья воспринял её как личное унижение.
Во дворе он сел в машину и сразу позвонил Светлане.
— Я еду к тебе, — сказал он. — Теперь всё окончательно.
— Правда?! Илюшенька, наконец-то! Я так долго ждала! Сейчас начну готовить ужин!
Вот такой, по мнению Ильи, должна была быть реакция женщины, которая его любит.
Радостной.
Взволнованной.
Ждущей.
А не такой, как у Натальи, которая стояла у плиты с губкой и равнодушно произносила: «Хорошо».
Он завёл двигатель и уехал, одновременно чувствуя себя победителем и человеком, которого только что унизили.
В висках неприятно пульсировала странная смесь торжества и злости.
Прошёл месяц.
За всё это время Наталья ни разу ему не позвонила.
Не написала ни одного сообщения.
Не оставила ни одного пропущенного вызова.
Даже не спросила короткое: «Как ты?»
Почти каждый вечер Илья украдкой, чтобы Светлана не заметила, проверял телефон.
Экран оставался пустым.
В воскресенье ему позвонил Денис.
Как обычно.
Илья ответил, стараясь придать голосу бодрость.
— Привет, сын. Как вы?
— Нормально, пап. Всё хорошо.
— А дома что? Как там вообще?
— Да ничего особенного. Мы с Верой маме помогаем. Я даже готовить понемногу научился.
— Готовить? — удивился Илья. — Зачем тебе?
— Просто интересно. В жизни пригодится.
— А мама как? — спросил он, старательно изображая безразличие.
— Нормально. Дел у неё много. Ещё бабушке после операции помогает. Но справляется. Мне кажется, она даже веселее стала.
Веселее.
После разговора Илья долго сидел на балконе Светланиной квартиры и смотрел на поток машин внизу.
Веселее.
Выходило, что без него Наталье стало лучше.
Эта мысль ранила его сильнее, чем он хотел себе признаться.