— Это Наталья. Откройте, пожалуйста. Я привезла детей.
Несколько секунд в динамике было тихо.
— Каких ещё детей?
— Дениса и Веру. Детей Ильи. Они хотят пожить с отцом. Открывайте.
Замок щёлкнул.
Наталья поднялась с детьми на четвёртый этаж.
Дверь открыл Илья.
На нём были домашние брюки и старая футболка с засохшим пятном кетчупа.
За его спиной стояла Светлана — в шёлковом халате и с бигуди в волосах.
— Что это? — растерянно спросил Илья, заметив сумки.
— Они хотят пожить у тебя. Разве не этого ты добивался всё последнее время? — совершенно спокойно сказала Наталья. — Забирай. Только имей в виду: оба заболели. У Веры температура тридцать семь и пять, у Дениса чуть ниже. Нужны лекарства, полоскания, контроль температуры и постельный режим. Справишься?
— Подожди, — Илья отступил. — Ты серьёзно?
— Более чем.
— Наталья, так нельзя! Ты не можешь просто привести больных детей и оставить их здесь!
Она подошла ближе.
Илья был значительно выше, однако сейчас именно он пятился назад, пока не упёрся спиной в дверной косяк.
— Четырнадцать лет, — тихо произнесла Наталья. — Четырнадцать лет я лечила им простуды, отиты, ангины и бронхиты. Не спала ночами, проверяла температуру, давала лекарства, следила за дыханием. А ты мог накормить заболевшего ребёнка мороженым и после этого считать себя лучшим отцом. Теперь твоя очередь.
Она повернулась и пошла к лифту.
— Мамочка… — жалобно позвала Вера.
Наталья остановилась.
Обернулась.
И впервые за весь вечер её голос дрогнул.
— Я вас очень люблю. Обоих. Но вам нужно самим увидеть разницу между человеком, который заботится о вас, и человеком, который умеет только развлекать. Когда поймёте — я буду дома.
Двери лифта закрылись.
Илья остался в квартире с двумя больными детьми и впервые осознал, что не представляет, что делать дальше.
— У тебя хоть какие-нибудь лекарства есть? — спросил он у Светланы, открывая один кухонный шкаф за другим.
— Какие лекарства? Только пластырь и какой-то крем.
— А градусник?
— Нет. Зачем он мне? Я почти не болею.
— Светлана, у детей температура!
Она остановилась посреди кухни и скрестила руки.
— Илья, у нас вообще-то были планы на вечер. Ты обещал ресторан. А теперь в моей квартире двое больных детей.
— Это мои дети! — повысил голос Илья.
— Вот именно. Твои. Не мои. Я на это не соглашалась.
— Но ты сама говорила, что они могут приезжать когда захотят!
— Приезжать! На несколько часов! Поесть, посмотреть фильм и уехать домой! А не жить здесь неделю, кашлять на моём диване и заражать меня!
Вера слышала разговор из комнаты и тихо заплакала.
Денис приобнял сестру и сердито посмотрел в сторону кухни.
— Не переживай, — сказал он. — Мы можем уйти.
— Никто никуда не уйдёт, — раздражённо бросил Илья. — Оставайтесь. Я что-нибудь придумаю.
Светлана развернулась, ушла в спальню и громко закрыла дверь.
Минут через пятнадцать она снова появилась.
Теперь Светлана была полностью одета, а на плече висела сумка.
— Ты куда? — спросил Илья.
— К Ирине. Поживу у неё несколько дней. Когда дети уедут, позвонишь.
— Светлана!
Она даже не обернулась.
Дверь закрылась.
Илья остался один.
С кашляющей дочерью.
С мрачным сыном.
С пустой домашней аптечкой.
Он тяжело сел на табурет и позвонил матери.
— Мам, — собственный голос показался ему беспомощным и непривычным. — Мне нужна помощь.
Тамара Ивановна выслушала сына до конца.
Не перебила его ни разу.
— Адрес говори.
Примерно через сорок минут она уже стояла у двери.
В руках у неё была большая сумка с лекарствами, банка мёда, термос с тёплым питьём и шерстяные платки.
Не задавая вопросов, женщина прошла к детям, измерила температуру, дала лекарства и укутала Вере шею.
Затем вышла на кухню.
Илья сидел там, совершенно потерянный.
Тамара Ивановна плотно прикрыла дверь.
— Ну? Теперь рассказывай.
— Что именно?
— Почему ушёл от жены. Зачем начал перетягивать детей на свою сторону. И как ты довёл Наталью до того, что она привезла больных детей сюда, к тебе и твоей женщине.
— Мам, ты не знаешь всей истории…
— Я знаю достаточно. Ты решил изображать идеального папу. Разрешал им всё подряд, да? Мороженое, сладости, планшет, поздний сон?
Илья промолчал.
— А Наталья тем временем одна занималась домом, детьми и ещё ухаживала за своей матерью после операции. Ты за последний месяц хоть раз дал ей денег?
— Я детям одежду покупал…
— Одежду?! — Тамара Ивановна с силой хлопнула ладонью по столу. — Подарки, сладости и футболки — это не содержание детей! Это подкуп! Ты покупал их расположение, чтобы на фоне матери выглядеть хорошим. Ты вообще понимаешь, что творил?
— Я просто хотел, чтобы они меня любили!
— Любили?! — мать подошла к нему. — Любить ребёнка — это встать раньше него и приготовить завтрак. Сесть рядом с уроками, даже если сам едва держишься на ногах. Не спать ночью, когда он заболел. Иногда запрещать, потому что знаешь, чем всё закончится. А ты говорил «да» не из великой доброты. Ты выбрал самый лёгкий способ понравиться собственным детям. Покупал их улыбки.
Илья покраснел.
— Мам, прекрати…