— Нет, сын. Не прекращу. Мне стыдно за тебя. Стыдно понимать, что я воспитала мужчину, который бросил женщину, прожившую с ним четырнадцать лет и родившую ему двоих детей. Ты ушёл к женщине, которая сбежала из квартиры сразу после того, как дети начали кашлять. И теперь ещё сидишь здесь, жалея себя!
Илья резко поднялся и направился к выходу.
Но Тамара Ивановна схватила его за рукав.
А потом неожиданно ударила по щеке.
Пощёчина прозвучала так звонко, что он застыл.
Несколько секунд Илья молча смотрел на мать, прижав ладонь к лицу.
— Сядь, — жёстко приказала она. — Сейчас ты отвезёшь детей ко мне. Я их вылечу. А пока они будут у меня, спокойно объясню им, почему мама иногда что-то запрещает. Потому что любит. А папа не всегда разрешает из любви. Порой он просто не хочет отвечать за последствия.
Илья снова сел.
Ему было тридцать восемь.
Только что его ударила собственная мать.
И впервые в жизни ему не пришло в голову ни одного оправдания.
— И ещё, — продолжила Тамара Ивановна уже спокойнее. — Если ты хотя бы ещё раз попробуешь настроить детей против Натальи, я перепишу на неё квартиру. И дачу тоже. Всё, что осталось после твоего отца. Ты знаешь: пустых угроз я не произношу.
Илья знал.
На следующий день утром дети сидели за кухонным столом у бабушки.
Вера куталась в большой плед и пила молоко с мёдом.
Денис без особого аппетита ел манную кашу.
— Бабушка, — хрипло спросила Вера, — почему мы вообще заболели?
— А ты сама как думаешь? На улице холодно, вы гуляли без шапок и ещё ели мороженое.
— Наверное… Но папа ведь разрешил.
— А знаешь, почему мама запрещала?
— Потому что она всё время строгая, — пробормотал Денис.
— Нет. Потому что она знала, к чему это приведёт. Вот к этому: температуре, кашлю и больному горлу. Ваша мама уже не один раз лечила вас после таких вещей. А папе почти никогда не приходилось сидеть ночью рядом с кроватью и ждать, когда можно дать следующую дозу лекарства. Поэтому ему легко разрешать. Последствия всегда исправлял кто-то другой.
Вера опустила глаза.
— Ваша мама любит вас больше всего на свете, — продолжила бабушка. — И её «нельзя» нужны не для того, чтобы испортить вам настроение. Она вас защищает. А папино «можно» не всегда было добротой. Иногда ему просто проще согласиться, чем объяснить причины и отвечать за итог.
— Бабушка, — тихо спросил Денис, — мы плохо поступили с мамой?
— Скорее, глупо. Но вы дети и пока только учитесь понимать взрослых. А ваш отец — взрослый человек. С него спрос другой.
В среду вечером Тамара Ивановна привезла внуков домой.
Наталья открыла дверь и на несколько секунд застыла.
Дети выглядели почти здоровыми, непривычно тихими и явно смущёнными.
Первой к матери подбежала Вера.
Девочка крепко обняла Наталью за талию.
— Мамочка, прости меня. Пожалуйста. Я столько всего сказала. Ты совсем не злая. Ты самая хорошая мама.
Денис подошёл следом.
Остановился перед матерью и опустил глаза.
— Я тоже был неправ, — тихо произнёс он. — Прости. Ты правильно всё говорила.
Наталья не ответила.
Она просто обняла обоих детей.
Несколько минут они стояли в прихожей, прижавшись друг к другу.
Тамара Ивановна ждала на лестничной площадке, держа в руках уже пустую сумку.
— Наталья, — позвала она. — Можно с тобой поговорить?
Наталья вышла и прикрыла дверь.
— Спасибо вам, — тихо сказала она. — За детей. За всё.
— Не нужно меня благодарить. В случившемся есть и моя вина. Значит, когда-то я что-то упустила, воспитывая собственного сына. Но запомни: если он ещё раз затеет нечто подобное, квартира и дача действительно станут твоими. Я уже занялась документами.
— Тамара Ивановна, не надо…
— Надо. Ты четырнадцать лет держала на себе дом и детей. А мой сын бросил всё ради женщины, которая исчезла после первого детского кашля. Ты должна хотя бы знать, что у тебя и у детей есть крыша над головой.
Наталья просто кивнула.
Спорить она не стала.
С Тамарой Ивановной Наталья вообще спорила редко.
Не из страха.
Она просто знала: эта женщина никогда не говорит необдуманно.
После этого дома всё постепенно изменилось.
Денис перестал возмущаться из-за уроков и начал сам относить посуду в раковину.
Вера больше не спорила насчёт шапки и перед выходом надевала её без напоминаний.
Идеально послушными они не стали.
Просто теперь дети понимали, почему мама порой говорит «нет».
Прошло два года.
Илья снова стоял перед той же дверью.
В руке он держал тот же тёмно-коричневый чемодан.
Несколько минут мужчина не решался нажать на звонок.
Потом всё-таки нажал.
Дверь открыл Денис.
За эти два года сын сильно вытянулся и почти перестал выглядеть ребёнком.
— Привет, пап.
— Привет. Позови, пожалуйста, маму.
Через минуту в прихожую вышла Наталья.
Она изменилась.
И дело было не только в двух прошедших годах.
В ней появилась внутренняя лёгкость.
Спокойствие.
Уверенность.
Словно с её плеч наконец сняли огромную тяжесть, которую она носила много лет.
— Что случилось? — спокойно спросила она.
— Наталья, — Илья поставил чемодан рядом с собой, — я хочу вернуться. Я многое понял. Светлана была ошибкой. Большой и глупой ошибкой. Я хочу домой.