Нина Павловна вскочила, схватила сумку и пошла к двери. На прощание она ничего не сказала. Дверь закрылась почти бесшумно, и эта подчеркнутая аккуратность показалась Марине холоднее, чем если бы свекровь хлопнула ею изо всех сил.
Минут через двадцать Илья позвонил матери. Он долго слушал её, стоя посреди улицы, и переминался с ноги на ногу, словно посреди тёплого августовского вечера внезапно ударил мороз.
— Мам, остановись, — наконец произнёс он. — А теперь скажи ещё раз, только медленно. Что конкретно ты хочешь от нас?
— Чтобы вы взяли Оксану с детьми с собой! Или отдали ей деньги! Илья, это же твоя родная сестра!
— Мам, у нас куплены три билета. Не шесть и даже не пять. И вообще, в нашей семье немного иначе считают, кому и что положено.
— Ты слышишь себя? Пока твоя родная кровь страдает, ты подсчитываешь билеты!
— Себя я слышу прекрасно. А вот слушать тебя сейчас совсем не хочется.
Вечером Илья рассказал Марине, как прошёл разговор. Они сидели на полу в комнате, где пока не успели поставить ни диван, ни ковёр.
— Она приходила днём, — сказала Марина. — Почти всё повторила слово в слово. Даже в тех же местах повысила голос.
— Значит, решила атаковать с двух сторон.
— Хорошо отработанная схема. Сначала вызвать жалость, потом заставить почувствовать себя виноватым, а затем выставить счёт за то, что мы посмели жить собственной жизнью.
Илья провёл ладонями по коленям.
— Больше всего меня задела одна фраза. Она сказала: «Вы ведь можете». Не попросила помочь, а именно заявила, что мы можем. Будто сама возможность что-либо сделать автоматически превращает это в нашу обязанность.
— Обычный манипулятивный приём, — кивнула Марина. — Если у человека есть зонт, значит, он обязан отдать его тебе и мокнуть вместо тебя.
— Ты сердишься?
— Нет. Я собираю вещи. Сейчас это полезнее.
— Марина, — Илья посмотрел на неё серьёзно. — Я не отдам наш отпуск. И квартиру никто не заберёт. Всё оформлено правильно, все решения приняты. Тут не о чем спорить.
— Я знаю, — тихо ответила она. — Но иногда всё-таки приятно услышать это вслух. Даже если рядом нет оркестра.
Нина Павловна пришла снова в четверг — ровно за пять дней до вылета. На этот раз Илья был дома. Свекровь вошла и заговорила прямо с порога, даже не сняв сумку с плеча.
— Я всё взвесила и приняла решение. Вы отдаёте деньги Оксане. Она едет с детьми к морю, а вы отправитесь в следующем году.
— Здравствуйте, — отозвалась Марина. — Я тоже рада вас видеть. У нас всё хорошо, ремонт понемногу продолжается.
— Прекрати издеваться! Я разговариваю с сыном!
— Тогда не стану мешать. Постою рядом и послушаю. Это моё второе любимое занятие.
— Мама, — Илья шагнул вперёд. — Можешь сесть. Можешь остаться стоять. Мне всё равно. Но сейчас выслушай меня до конца. Повторять я не буду.
— Илья…
— Во-первых. У Оксаны был муж. Она сама подала на развод, сама забрала детей и сама вернулась к тебе. Ты согласилась её принять. Это были её решения и твои решения. Ни я, ни Марина к ним отношения не имеем.
— Как ты можешь так говорить о своей сестре?!
— Во-вторых. Бывший муж регулярно платит алименты. Не пропустил ни одного платежа. Дети уже подросли, они не груднички. Оксана давно могла найти работу, но предпочитает жить на алименты и на твою помощь. Это тоже её выбор.
— Ей нелегко!
— Мне тоже бывает трудно. Всем бывает. Но я почему-то не прихожу к Оксане и не требую отдать мне её деньги или её отпуск.
Нина Павловна нервно передёрнула плечом. Губы у неё задрожали.
— Ты её брат!
— В-третьих, — тем же спокойным тоном продолжил Илья. — На свадьбу я подарил Оксане двести тысяч. Тогда это были почти все мои свободные средства. За шесть лет она ни разу не помогла мне ни деньгами, ни делом. И я никогда этого от неё не требовал. Сейчас я просто перечисляю факты, раз уж разговор зашёл о справедливости.
— Это Марина тебя настроила! — сорвалась Нина Павловна. — Раньше ты был другим человеком!
— В-четвёртых. После смерти своего отца Сергей Андреевич получил наследство, продал дом и передал деньги Марине. На эти средства мы закрыли ипотеку, а затем продали двухкомнатную квартиру и купили эту. Всё материальное, что позволило нашей семье двигаться вперёд, пришло со стороны Марины. От вас пока поступают главным образом требования. Жаль, банки не принимают их в качестве оплаты.
— И в-пятых, — спокойно добавила Марина, — мы думаем о втором ребёнке. Но сначала хотим свозить Лизу к морю. До сих пор она видела его только на фотографиях и собственных рисунках. Это не случайная прихоть, которую мы придумали вчера. Мы ждали этой поездки шесть лет.
Нина Павловна открыла рот, собираясь возразить, но Илья поднял руку.
— И последнее. Я не отказываюсь помогать сестре. Могу покупать продукты, отдавать вещи, которые нам больше не нужны, иногда брать детей к себе на выходные. Но я не стану ломать планы своей семьи ради планов других людей. Ни ради Оксаниной жизни, ни ради твоего душевного спокойствия.
— Значит, теперь они стали тебе чужими, — почти шёпотом сказала Нина Павловна. — Вот до чего ты дошёл.