Разум упрямо подсовывал безобидные объяснения. Возможно, у Ирины действительно срочное совещание. Возможно, сотрудник просто помогает начальнице.
Но внутри всё сопротивлялось этим оправданиям.
Я чувствовал: происходящее далеко не так невинно, как мне хотелось бы верить.
Они поехали прямо к офисному центру, где работала Ирина.
Кирилл свернул в подземную парковку, поставил машину, вышел и снова взял Аню за руку. Они направились к лифтам с такой привычной лёгкостью, будто повторяли этот маршрут каждый день.
Я остался сидеть за рулём.
Прошло пять минут.
Потом ещё десять.
Наконец я понял, что больше не выдержу.
Я вошёл в здание через центральный вход.
Рабочий день подходил к концу. Большинство сотрудников уже разошлись. В просторном холле оставались несколько человек, заканчивавших дела, и уборщики, готовившие помещение к следующему утру.
И тут я увидел её.
Аня сидела одна на жёстком дизайнерском кресле и прижимала к груди любимого плюшевого медведя.
Заметив меня, она сразу просияла.
— Папа!
Я присел рядом и постарался, чтобы голос звучал как можно спокойнее.
— Привет, родная. А где мама? И где мужчина, который забрал тебя из сада?
Аня без колебаний указала на закрытую дверь в конце коридора.
— Они там. Сказали, чтобы я сидела здесь и хорошо себя вела.
Я поцеловал её в лоб.
— Побудь тут ещё немножко, ладно? Я сейчас вернусь. Никуда не уходи.
Она серьёзно кивнула.
— Хорошо, папа.
Я медленно пошёл к двери.
Ноги словно налились свинцом. Каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего.
Какая-то часть меня всё ещё надеялась, что за дверью нет ничего страшного.
Что я смогу вернуться, взять Аню за руку, отвезти домой и убедить себя, будто весь этот день оказался нелепым недоразумением.
Но отступать было поздно.
Правда находилась совсем рядом.
Я глубоко вдохнул, нажал на ручку и вошёл без стука. Дверь за собой закрыл тихо, чтобы дочь ничего не увидела и не услышала.
Одного взгляда хватило, чтобы разрушить последнюю надежду.
Ирина целовалась с Кириллом.
Несколько мучительно долгих секунд никто не двигался.
Они смотрели на меня одинаково — с испугом людей, застигнутых в момент, которому невозможно придумать убедительное объяснение. В глазах обоих были шок и паника.
Я медленно подошёл к Кириллу.
Собственный голос показался мне чужим. Он звучал негромко, холодно и пугающе ровно.
— Что ты делаешь с моей женой? — спросил я. — И кто разрешил тебе заставлять мою дочь называть тебя папой?
Кирилл тут же опустил глаза.
Он уставился в пол, словно вдруг заметил там нечто чрезвычайно важное.
Не сказал ни слова.
Ирина побелела.
Она резко повернулась к нему.
— Кирилл… — едва слышно произнесла она. — Что ты ей говорил? Что ты сделал?
Я коротко и горько рассмеялся.
— Только не изображай, будто впервые об этом слышишь.
Ирина посмотрела на меня глазами, полными слёз, но я не дал ей вставить ни слова.
— Ты каждый день позволяла ему забирать Аню. Разрешала проводить с ней время. Он возил её по городу, ходил с ней в зоопарк, приходил в наш дом, пока меня не было. А теперь я ещё и вижу, что ты с ним спишь.
— Алексей, пожалуйста…
Слёзы покатились по её щекам.
— Я не знала, что он просит её так себя называть. Клянусь, я не знала. Всё не так, как кажется…
Я поднял ладонь, обрывая её.
— Хватит.
Мой голос оставался ледяным.
— Не унижай меня этим жалким оправданием. Всё именно так, как выглядит. Ты изменяешь мне со своим помощником и используешь нашу дочь как удобное прикрытие.
Ирина заговорила торопливо, почти захлёбываясь словами.
Она уверяла, что ситуация вышла из-под контроля. Что всё началось случайно. Что она была измучена, чувствовала себя одинокой, не выдерживала напряжения. Что меня почти никогда не бывало дома из-за работы. Что отношения с Кириллом возникли будто сами собой, и она не заметила, как зашла слишком далеко.
Одно оправдание сменялось другим.
Кирилл всё это время молча стоял в стороне.
Казалось, он смотрит чужой фильм и не имеет никакого отношения к тому, что происходит.
Я перевёл взгляд на него.
— Знаешь, что здесь самое мерзкое? — спросил я.
На этот раз он всё-таки поднял глаза.
— Ты втянул в это мою дочь.
Он на мгновение задержал дыхание.
— Ты воспользовался пятилетним ребёнком. Запутал её, поставил между мной и её матерью. Какой человек способен на такое?
Кирилл не ответил.
Не произнёс ни звука.
Ирина шагнула ко мне и осторожно коснулась моей руки.
— Лёша, прошу тебя… — всхлипнула она. — Мы можем всё исправить. Пойдём к семейному психологу, поговорим, начнём заново. Не перечёркивай всё, что мы создавали столько лет.
Я медленно убрал её ладонь.
Без крика.
Без вспышки ярости.
Просто с холодной уверенностью человека, который уже принял окончательное решение.
— Нет.
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Это уже невозможно исправить.
Комнату наполнила тяжёлая тишина.
— Между нами всё кончено.
Ирина покачала головой, будто отказывалась понимать услышанное.
— Ты же не всерьёз… — прошептала она.
— Никогда ещё я не был так уверен в своих словах, — спокойно ответил я.
В ту минуту я окончательно понял: нашей общей жизни больше нет.