— Квартира большая, чего ей простаивать. Наталья поживёт у нас, пока не разберётся, — сказал Сергей в телефон с такой уверенностью, словно распоряжался не их общим домом, а заказывал новые занавески.
Марина в этот момент открыла дверь ключом и ещё не успела снять пальто. Из прихожей ей был виден муж: он удобно устроился на диване, положив локоть на подлокотник, чуть подняв подбородок и придав голосу сухую деловую интонацию. На журнальном столике лежал раскрытый блокнот. Именно он почему-то особенно зацепил Марину. Выходило, что разговор не возник внезапно. Кто-то уже всё обсуждал, записывал и заранее просчитывал.
— Конечно, всё поместится, — продолжал Сергей. — Детскую кроватку пока не тащи. Сначала обживетесь, а там решим. Да, отдельная комната есть. Не переживай, всё будет нормально.
Марина тихо притворила за собой дверь. Звук защёлкнувшегося замка показался ей оглушительно громким. Сергей повернул голову и увидел её, однако звонок не прервал.
— Тогда договорились. В субботу, ближе к обеду. Я буду дома. Вещи помогу занести. Да, я всё уладил.
Он отключился и положил телефон на стол экраном вниз. На его лице было выражение человека, который только что утвердил важное решение и теперь рассчитывает услышать не возражения, а обычное семейное «хорошо».
Марина сняла пальто, аккуратно повесила его на крючок, поставила обувь у стены и лишь потом вошла в комнату. Она намеренно двигалась медленно. Иногда человеку требуется несколько лишних секунд не для того, чтобы прийти в себя, а чтобы окончательно убедиться: он не ошибся и действительно услышал именно это.
— О чём вы говорили? — спросила она.
Сергей провёл ладонью по шее.
— Да ни о чём особенном… Семейные вопросы.
— Какие именно семейные вопросы?
— Ничего страшного, Марин. Просто у Натальи опять неприятности.
Он произнёс это так, будто рассказывал о начавшемся дожде: неудобно, конечно, но от него никуда не деться. Марина села в кресло напротив и не сводила с мужа глаз. Сергей почувствовал её взгляд и сразу уткнулся в лежавший перед ним блокнот.
— Что у неё на этот раз случилось? — спросила Марина.
— С хозяйкой жилья поругалась. Теперь ей нужно съезжать. Всё там на нервах. Я не хотел обрушивать это на тебя сразу, как ты войдёшь.
Марина медленно кивнула. Пока в его объяснении не было ничего, что требовало бы немедленного скандала. У Сергея действительно была младшая сестра Наталья — шумная, вспыльчивая и болезненно обидчивая. Ей постоянно казалось, будто окружающие специально поступают с ней несправедливо. За последние пять лет она сменила несколько съёмных квартир, дважды уезжала к матери в районный посёлок, а потом снова возвращалась в город. Сценарий почти всегда оставался одним и тем же: её не поняли, на неё давили, её не поддержали и никто не захотел войти в её положение.
— И что ты ей сказал? — спокойно поинтересовалась Марина.
— Что мы поможем.
— Как именно?
Сергей ненадолго замолчал. Он не подбирал слова — просто прикидывал, как лучше подвести её к главному.
— Ну, как нормальные люди. Чтобы она не моталась по городу с сумками и смогла немного успокоиться.
— На какой срок?
— Марин, там сейчас не до таких подсчётов.
— На какой срок? — повторила она, уже гораздо тише.
Сергей нахмурился, будто этот вопрос был мелочным и совершенно неуместным.
— Временно.
Марина переплела пальцы. Это слово ей было хорошо знакомо. В их семье оно давно перестало обозначать конкретный срок и стало удобным способом ничего не обещать. Временно у них почти год хранились инструменты Сергея — всё это время они занимали половину лоджии. Временно в квартире стояли коробки после ремонта у его матери, и убрать их не смогли в течение двух зим. Временно Наталья уже приезжала «на пару ночей», когда поссорилась со своим мужчиной. В итоге она прожила у них двенадцать дней, ни разу не вымыла за собой кружку и трижды хлопнула дверью так, что на кухне задребезжала посуда.
— Я решила, что ты хочешь помочь ей найти другую квартиру, — сказала Марина. — Можно было бы перевезти вещи, посмотреть объявления, позвонить по подходящим вариантам, дать знакомым номера.
— Это тоже сделаем.
— А жить она где будет, пока вы будете искать?
Сергей прямо посмотрел на жену и, очевидно, понял, что дальше обходить суть разговора уже не получится.
— Здесь.
Марина не пошевелилась. Лишь взгляд её стал заметно холоднее.
— Здесь — это где?
— У нас дома. Квартира просторная, места хватит. Нечего ей пустовать. Наталья поживёт.
Он говорил буднично и ровно, без тени сомнения. От этого Марине стало ещё тяжелее. Так разговаривают не тогда, когда просят о помощи, а когда объявляют о решении, которое уже принято без тебя. Всё было словно расписано заранее: сестра приедет, вещи занесут, комнату ей выделят. От Марины требовалось только не возражать.
Несколько секунд она молчала. На стене мерно тикали часы, которые когда-то выбрал Сергей. Он тогда уверял, что в доме должна висеть добротная, «солидная вещь», а не дешёвая безделушка. Сейчас этот равномерный звук почему-то выводил Марину из себя.
— Кто разрешил ей поселиться в нашей квартире? — наконец спросила она.
— Я.
— Ты сам это решил?
— А что, мне нужно было спрашивать разрешения у чужих людей?
Сергей усмехнулся, но почти сразу понял, что сказал лишнее. Лицо Марины изменилось: щёки слегка порозовели, спина выпрямилась, а пальцы, лежавшие на коленях, сжались.
— Я для тебя чужой человек? — спросила она.
— Не начинай, — раздражённо отмахнулся Сергей. — Я вовсе не это хотел сказать.
— Нет. Именно это ты и сказал.