— Но ты же столько для неё делала! Я помню, как зимой, в гололёд, ты везла её в больницу с тяжёлыми сумками. Я сама из окна видела.
— Было такое.
— И после всего она пришла за тарелками? А ты просто промолчала?
— Просто промолчала, — тихо ответила Елена. — Знаете, Раиса Михайловна, мне долго казалось: если уступать, помогать и никого не обижать, тебя обязательно начнут любить.
Она задумалась.
— А потом поняла, что некоторые люди воспринимают молчаливого и терпеливого человека не как личность, а как перечень расходов.
— Как это?
— Именно так. Сервиз. Пылесос. Деньги в конверте. Золотое кольцо. Каждый подарок отдельной строкой.
Раиса Михайловна тяжело вздохнула и откусила ватрушку.
Через некоторое время она спросила:
— А тебе самой хоть что-нибудь осталось?
Елена оглядела кухню.
У окна стояла тяжёлая чёрная машинка с золотым узором — бабушкино наследство. На столе лежала папка с её эскизами, рядом стояли ноутбук и коробочка с пуговицами.
В шкафу оставались три кастрюли, купленные на собственную зарплату, а на стене висела фотография мамы.
Всё было простым, привычным и её собственным.
— Остались мои руки, — улыбнулась Елена. — Бабушкина машинка, профессия и возможность зарабатывать самой. Я ещё вернула девичью фамилию.
Она посмотрела на соседку.
— Думаю, для начала новой жизни этого достаточно.
Через три дня позвонил Антон.
Елена несколько секунд смотрела на экран, вспоминая, как раньше ждала каждого его звонка. Потом ответила.
— Привет, Лен, — хрипло произнёс бывший муж. — Нам надо поговорить.
— Слушаю.
— Только пойми, я не знал, что мама к тебе поедет. Честно. Я не представлял, что она так поступит.
— А что ты ей рассказывал?
— Ну… — Антон замялся. — Говорил, что после развода мне тяжело, что я снимаю комнату и живу почти без вещей. Что приходится начинать с нуля.
— Ты не с нуля начинаешь. Ты живёшь с последствиями собственного решения уйти из семьи.
— Только не начинай!
— Я ничего не выясняю. Для меня всё уже закончено.
Елена переложила телефон в другую руку.
— Ответь лучше: кто сказал твоей матери, что я забрала у тебя всё имущество?
На линии повисла пауза.
Она успела пройти комнату и остановиться у окна, прежде чем Антон заговорил:
— Ирина. Моя сестра.
— Зачем ей это понадобилось?
— Мама стала требовать от неё вернуть деньги.
— Какие деньги?
— Те, что два года назад дала ей и Дмитрию на машину. Сумма была большая. В последнее время мама постоянно напоминала об этом, чуть ли не каждую неделю спрашивала, когда они вернут долг.
Антон тяжело выдохнул.
— Ирина не выдержала и сказала: «Мама, не с меня деньги требуй. У Антона бывшая жена всё забрала — с неё и спрашивай».
Елена рассмеялась.
— То есть сестра направила жадность вашей матери на меня, чтобы та перестала давить на неё?
— Выходит, так.
— Тогда скажи, почему ты сам не остановил её и не рассказал правду?
— А что я должен был сказать? Что сам бросил жену? Что разрушил семью? Ты знаешь мою мать. Она бы этого не поняла.
— Поняла бы. Просто тебе удобнее было выглядеть человеком, которого несправедливо обидели.
— Лен…
— Ты хотел, чтобы виноватой считали меня. Тогда ты не мужчина, предавший жену, а несчастный сын, которого после развода оставили без всего. Тебя жалеют, тебе сочувствуют. Удобная роль, правда?
— Ты всё искажаешь.
— Нет. Теперь я всё вижу очень ясно.
Она помолчала.
— Твоя мать получила всё, что потребовала, и подписала бумагу, что не имеет претензий. На этом разговор закончен. Больше ни ты, ни родственники не должны обращаться ко мне с подобными требованиями.
— Елена, подожди…
— Всего доброго, Антон.
Она завершила звонок.
И впервые заметила, что не плачет.
За одну неделю Елена закрыла ещё одну дверь в прошлое и не почувствовала желания оглянуться.
История о возвращённых подарках быстро разошлась по родственникам.
Поначалу Лидия Павловна сама рассказывала её с удовольствием. Подругам на кухне, соседкам у подъезда, знакомым по телефону — всем она описывала произошедшее, неизменно подчёркивая собственную решительность.
— Представляете, я приехала к ней со списком и потребовала всё вернуть! И она отдала! Потому что прекрасно понимала: я права!
— Я не побоялась защитить интересы сына! — добавляла она.
Однажды подруга осторожно спросила:
— Лидия, а почему Елена так легко согласилась? Даже спорить не стала?
— Потому что знала, кому всё принадлежит.
— А сервиз тебе зачем? У тебя ведь и своих два.
— Дело не в тарелках! — вспыхнула Лидия Павловна. — Дело в принципе. Справедливость должна восторжествовать!
Примерно через неделю к матери приехала Ирина. Она решила помочь разобрать коробки, оставшиеся после визита к Елене.
Дочь открыла упаковку и стала доставать вещи.
Сначала показался халат с павлинами, потом полотенца с инициалами матери, а затем маленькое вязаное одеяло.
Ирина осторожно расправила его на коленях и долго рассматривала узор.
— Мам, ты правда забрала даже это?
— Я ничего не забирала! — сразу возмутилась Лидия Павловна. — Елена сама всё сложила!
— Ты хоть понимаешь, что сделала?
— Добилась справедливости.