Когда на три недели понадобилось забрать внука на дачу, пока другие бабушка с дедушкой отдыхали у моря, снова выручила Людмила. Она следила за ребёнком, полола грядки, ежедневно готовила ему домашнюю еду и варила компоты.
Благодарности за это она почти не слышала.
После дачи Маргарита заявила, что внук выглядит слишком бледным. Клубничное варенье Людмила сварила, по её мнению, жидковатым. А в квартире, как однажды выразилась сватья, постоянно пахло старыми книгами.
И всё же Людмила снова попыталась смягчить разговор.
— Маргарита, давайте я положу вам рыбы, — предложила она, берясь за широкую сервировочную лопатку. — Минтай свежий. Я долго тушила его с морковью и луком, он получился очень нежным.
— Минтай?
Маргарита всплеснула руками, громко рассмеялась и повернулась к дочери.
— Светочка, ты слышишь? На годовщину нам подали минтай! Господи, этим кормом разве что дворовых кошек у подъезда угощать. Мы когда-то столько его переели, что до сих пор вспоминать не хочется. Представляете, пригласить людей на праздник и выставить замороженный минтай!
Сергей, который до этого молчал, осторожно потянулся к пирожку.
— Рыба нормальная, Марго. Зачем ты так?
Жена мгновенно развернулась к нему.
— А ты помолчи. Нашёлся знаток. Тебе лишь бы набить желудок, а что именно есть — неважно.
Потом она вновь обратилась к Людмиле:
— Только не обижайся, Люда. Я человек прямой, никому не льщу и не привыкла врать. Но это не праздничный стол. Это настоящее издевательство над гостями.
Комната погрузилась в тяжёлое молчание.
За окном прошуршала машина. Настенные часы с кукушкой отмеряли секунды.
Андрей наконец оторвался от телефона и неловко пошевелился на диване. Однако защищать мать он не стал.
— Мам, если честно, можно было просто заказать готовую еду, — недовольно произнёс он. — Сейчас везде есть праздничные наборы. Зачем ты столько времени у плиты провела, если потом ещё выслушивать всё это? Мы вообще-то хотели чего-нибудь более современного.
Людмила медленно повернула к нему голову.
— Доставка стоит денег, Андрей, — сказала она тихо и почти без выражения. — Во вторник ты сам сидел на этой кухне и рассказывал, что после платежа по кредиту у тебя даже на бензин почти ничего не осталось. Всё, что сейчас лежит на столе, я купила на зарплату в лаборатории и на пенсию. До последней копейки.
Маргарита громко вздохнула, закатила глаза и отодвинула вилку.
— Ну вот, началось. Теперь весь вечер будем слушать, сколько стоил каждый огурец и сколько копеек ушло на этот салат. Мы вроде к близкому человеку пришли, а здесь нам бухгалтерский отчёт за еду устроили. Знала бы заранее, какой будет этот нищенский стол, мы бы с Сергеем сразу в ресторан отправились. Хоть поели бы по-человечески. А теперь приходится из вежливости давиться всем этим!
Людмила положила ладони на колени.
И вдруг внутри у неё стало совершенно тихо.
Исчезло напряжение в голове, ушла привычная обида, ещё минуту назад сжимавшая горло и заставлявшая глаза щипать от подступивших слёз.
Вместо боли пришло ровное, почти ледяное спокойствие. И вместе с ним — неожиданное чувство свободы.
Людмила встала.
Она без спешки прошла на кухню, надела плотные прихватки с яркими подсолнухами и открыла духовку.
В лицо ей ударил горячий густой пар.
По квартире разлился запах чеснока, печёных яблок, лаврового листа, специй и мяса.
В глубине духовки стояла большая чугунная жаровня.
В ней Людмила целиком запекла почти трёхкилограммовую свиную шею. Мясо покрывала блестящая медово-горчичная корочка, а вокруг лежали подрумянившиеся клубни молодой картошки и лесные грибы, собранные ещё прошлой осенью.
Осторожно подхватив раскалённую жаровню, Людмила вынесла её в гостиную и поставила на толстую деревянную подставку в центре стола.
Корочка на мясе тихо потрескивала.
Такой аромат мгновенно заполнил комнату, что Маргарита невольно сглотнула и почти сразу потянулась за вилкой.
Сергей оживился и с неподдельным интересом посмотрел на жаровню.
Настроение Маргариты переменилось в одно мгновение.
— Ну вот, а я уже решила, что у тебя на столе одна рыба, — сказала она гораздо мягче, выбирая взглядом самый румяный кусок. — Всё-таки умеешь, когда захочешь. Давай режь быстрее, пока горячее. И картошки положи мне той, что лежит у самого края.
Но Людмила не взяла нож.
Несколько секунд она молча смотрела на гостей, приготовившихся к главному блюду.
Потом снова взялась за горячие чугунные ручки, подняла жаровню и понесла её обратно на кухню.
Андрей резко выпрямился на диване.
— Мам, ты куда мясо унесла? Верни! Оно же так пахнет!
Людмила не ответила.
Она поставила жаровню на деревянную доску, накрыла тяжёлой крышкой, чтобы мясо не остыло, и спокойно вернулась в гостиную.
На её лице не было заметно ни злости, ни волнения. С таким выражением она могла вытирать пыль или раскладывать по местам чистую посуду.
Людмила подошла к столу и взяла большое блюдо с пирожками.
Унесла его на кухню.
Затем забрала рулетики из баклажанов.
После них исчезла тарелка с домашней бужениной.