— Ты правда бросишь меня из-за денег?
— Не из-за денег, — Марина долго смотрела ему в глаза. — А потому, что ты трижды солгал мне, обманул собственных родителей, прикрывался бабушкой и принёс под мою дверь последствия решения, которое принял единолично. Деньги можно заработать снова. Порядочность нельзя вернуть одним желанием.
— Значит, всё кончено?
— Это значит, что у тебя есть две недели. Родители пока остаются здесь. За это время ты находишь для них достойное жильё и возвращаешь на наш счёт всё, что снял. До последней копейки.
— А если я не успею?
— Тогда вопрос будет уже не в свободной комнате. Мы решим, останется ли этот дом нашим общим домом. Сейчас всё держится на тонкой нити. И держишь её не ты.
Борис Львович поднялся и подошёл к Марине. Неловко протянув руку, он сказал:
— Надежда… прости нас. Мы поверили ему.
— Вы не глупые, — ответила Марина. — Вы его родители. Перед собственными детьми родители всегда уязвимы. А Сергей прекрасно знал, как этим воспользоваться.
Лариса молча вытирала слёзы. Зоя Фёдоровна снова постучала тростью по полу.
— Сергей, — приказала она, — возьми коробки и поставь их аккуратно в угол. И перестань заменять отсутствие поступков громким голосом.
Сергей молча наклонился за первой коробкой. Плечи его поникли. На лице застыло выражение человека, которому неожиданно показали зеркало — и он увидел, что на самом деле гораздо меньше, чем привык о себе думать.
Марина тем временем убрала документы в шкаф, закрыла дверцу и повернула ключ в замке. Объяснять, зачем она это сделала, она не стала.