Новый ноутбук Антону — 120 тысяч рублей.
Закрытие его микрозайма два года назад — 300 тысяч.
Поездка родителей в Сочи — 250 тысяч.
Остальное — постоянные переводы «маме на лекарства и витамины», «Антону на бензин», «на продукты», «до зарплаты» и на прочие срочные семейные нужды.
— Пять лет я работала для вас бесплатным банком, — продолжила Елена. — С сегодняшнего дня этот банк закрыт. Навсегда. Никаких кредитов, переводов и спасательных операций больше не будет.
Антон вскочил.
— Ты серьёзно сейчас выставляешь родной семье счёт? Я твой брат! У меня свадьба срывается, по долгам проценты идут, а ты сидишь и считаешь, сколько когда перевела?!
— Это не просто цифры, Антон. Это моё время, моя работа и несколько лет моей жизни, — спокойно ответила Елена.
Привычной жалости к брату больше не было.
Она смотрела на него почти так же, как смотрела бы на неприятного клиента, который нарушил все договорённости, а потом ещё пришёл требовать особого отношения.
— Твои долги — твоя проблема. Хочешь красиво жить в Сочи — устройся на работу. Можешь пойти на стройку, в магазин, на склад. Кристина тоже вполне может работать официанткой или продавцом, вместо того чтобы выбирать дорогие платья за чужой счёт.
Кристина презрительно усмехнулась, резко поднялась и схватила сумочку.
— Семейка психов.
Она быстро вышла из квартиры и так сильно хлопнула дверью, что задребезжало стекло в шкафу.
Антон тут же бросился за ней, на ходу осыпая сестру оскорблениями.
Виктор Михайлович всё это время сидел, опустив голову.
Галина Сергеевна тяжело дышала и смотрела на дочь с такой злостью, будто перед ней находился совершенно чужой человек.
— С сегодняшнего дня ты мне не дочь, — процедила она. — Из-за твоей жадности Антон вообще может неизвестно где оказаться! Ты собственному брату жизнь сломала!
— Его жизнь сломала не я, мама, — ровно ответила Елена. — Ты двадцать восемь лет исполняла любое его желание и убеждала, что окружающие обязаны решать его проблемы. Папку можете забрать. Пусть будет напоминанием. А ключи от моей квартиры положите возле двери. Завтра я всё равно сменю замки, но рисковать больше не собираюсь.
Галина Сергеевна резко схватила мужа за рукав.
— Витя, пошли! Нас здесь, как видишь, видеть не хотят!
Виктор Михайлович молча поднялся.
Он снял со связки ключ от квартиры дочери, положил его на тумбу и, не произнеся ни слова, пошёл вслед за женой.
Когда дверь закрылась, Елена подошла к окну.
Дождь закончился.
Сквозь тяжёлые серые облака пробивалась узкая полоска бледного солнечного света.
Елена глубоко вдохнула.
Ощущение было странным и почти непривычным.
Будто тяжёлую бетонную плиту, которую она таскала на плечах большую часть взрослой жизни, кто-то наконец снял.
Прошло полгода.
Наступила тёплая весна. На деревьях появилась молодая листва, во дворах распустились первые цветы.
Жизнь Елены изменилась куда сильнее, чем она могла предположить.
Когда из ежемесячных расходов исчезла постоянная статья под названием «помощь семье», неожиданно выяснилось, что её собственной зарплаты вполне хватает не только на необходимые траты, но и на вполне комфортную жизнь.
Старый арендатор комнаты через некоторое время съехал. Елена немного подняла стоимость аренды и почти сразу нашла нового жильца. А деньги, которые удалось накопить за шесть месяцев, она потратила на подержанный, но надёжный и довольно шустрый автомобиль, о котором мечтала уже не первый год.
Изменилось не только её материальное положение.
Иначе Елена стала относиться и к самой себе.
На работе она впервые за много лет решилась подойти к руководству с разговором о повышении.
К собственному удивлению, долго убеждать никого не пришлось.
Начальство давно ценило её опыт, ответственность и умение работать со сложными задачами. Единственное, чего прежде не хватало самой Елене, — внутренней уверенности, чтобы претендовать на руководящую должность.
Свадьбы Антона и Кристины так и не произошло.
Как только Кристина окончательно поняла, что обеспеченной старшей сестры, готовой финансировать их красивую жизнь, больше не существует, перспектива семейного счастья резко потеряла для неё привлекательность.
Вместо праздников, поездок и дорогой машины впереди маячила жизнь с безработным мужчиной, на котором висели огромные долги.
Кристина довольно быстро собрала вещи и ушла к более обеспеченному поклоннику.
Антону пришлось расстаться с игровым компьютером, продать то немногое, что осталось от его криптовалютного портфеля, а затем всё-таки искать настоящую работу.
Он устроился курьером в службу доставки еды.
Только благодаря этому Антон начал понемногу выплачивать набежавшие проценты, штрафы и основную задолженность.
Родители не разговаривали с Еленой четыре месяца.
Галина Сергеевна упрямо ждала, что дочь первой сдастся. Мать была уверена: пройдёт немного времени, Елену замучают стыд и чувство вины, и она сама позвонит, приедет, попросит прощения и вернётся на привычное место.
Но проходили дни.
Дни превращались в недели.
Недели складывались в месяцы.
Елена не звонила.
В конце концов первой не выдержала Галина Сергеевна.
Накануне дня рождения дочери в мессенджере появилось сообщение:
«Поздравляю с днём рождения. Надеюсь, тебе хорошо живётся со своим эгоизмом. У Антона тяжёлая депрессия, ему нужен психотерапевт. Один приём стоит десять тысяч рублей. Может, хотя бы сейчас у тебя проснётся совесть?»
Елена прочитала сообщение, сидя на солнечной террасе небольшого кафе.
Перед ней стояла чашка капучино.
По улице спокойно шли прохожие, где-то рядом смеялись дети, мимо проезжали велосипедисты.
Елена невольно улыбнулась.
Когда-то нескольких строк от матери хватило бы, чтобы у неё мгновенно испортилось настроение. Она бы начала сомневаться, прокручивать в голове обвинения, убеждать себя, что действительно должна что-то сделать.
Теперь ничего подобного не произошло.
Старые рычаги больше не работали.
Все невидимые провода, по которым столько лет к ней передавалось чувство вины, были перерезаны окончательно.
Елена не стала отвечать.
Она просто смахнула уведомление с экрана телефона, открыла приложение авиакомпании и забронировала билеты на отпуск.
На Байкал.
Для себя.
Одной.
Потому что теперь Елена точно знала: она имеет на это полное право.