— Вот эту берите. Хорошая.
Через минуту он показывал на другую:
— И эта будет работать.
Возле третьей качал головой:
— Нет, такую не надо. Характер тяжёлый, намучаетесь.
Продавец с интересом наблюдал за необычной компанией: седой пасечник и молодая пара переходили от улья к улью, спорили, соглашались и снова обсуждали выбор.
Постепенно пчеловодство перестало быть экспериментом.
Оно стало их жизнью.
Сергей окончательно оставил удалённую работу. На пасеке, в доме и хозяйстве дел оказалось столько, что свободного времени почти не оставалось.
Вера завела страницу о деревенской жизни и пчёлах. Она рассказывала о своих ошибках, показывала пасеку, объясняла, как готовить семьи к зиме, и делилась уроками Степана Андреевича.
Через полгода у неё было уже десять тысяч читателей.
Вопросы приходили со всей страны.
А потом люди начали заказывать их мёд.
Тётя Нина теперь гордилась соседями так, будто сама их вырастила.
— Я ведь сразу поняла, что они хорошие! — повторяла она при каждом удобном случае.
Никто уже не напоминал, как в первый год она ходила по деревне и рассказывала о странных городских, решивших разводить пчёл.
На третий год их мёд знала почти вся округа.
Магазин в районном центре стал брать его на продажу. Затем появился заказ для школьной столовой. Покупатели приезжали издалека: многие находили Веру через её страницу и хотели попробовать именно тот мёд, который собирали с липовой рощи.
В деревне теперь здоровались с ними первыми.
К ним приходили за советом.
Сергея звали, когда требовалось починить проводку или разобраться с хозяйственными делами. Веру просили помочь с заявлениями, документами и разными бумагами.
Иногда соседи заходили просто выпить чаю.
Но самое важное случилось в августе.
Степан Андреевич пришёл рано утром один. Медленно поднялся на крыльцо и сел на лавку.
Сергей вынес ему чай. Вера устроилась рядом.
Старик долго молчал. Он смотрел на пасеку, где над ульями уже кружились пчёлы.
Наконец положил ладони на колени и сказал:
— Решил я пасеку продавать.
Сергей застыл.
Вера резко повернулась к нему.
— Как продавать? — спросил Сергей. — Почему?
— Возраст своё берёт, — спокойно ответил Степан Андреевич. — Семьдесят три уже. Спина всё чаще болит, ноги подводят. Пора понемногу отходить от дел.
Сергей нахмурился:
— А кому вы её продадите?
Степан Андреевич посмотрел сначала на него, потом на Веру.
— Вам.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
— Нам? — переспросила Вера.
— Вам. Но денег мне не надо.
Сергей растерянно покачал головой:
— Так нельзя. Там больше двадцати семей, ульи, оборудование. Это огромные деньги.
— Не начинай, — строго остановил его дед Степан. — Вы мне и так должны.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Будете дальше держать пчелу — вот и расплатитесь.
Он ненадолго замолчал, глядя на пасеку.
— Сорок лет я жил этим хозяйством. Все сорок лет думал: кому оно достанется? Кто продолжит? Сыну не нужно, внукам тоже. Отдать первому встречному — всё равно что собственными руками закопать живое дело.
Он провёл ладонью по колену и тихо продолжил:
— Теперь я спокоен. Вы молодые, руки у вас на месте. Не убежали из-за дома, не испугались зимы и первых потерь. А главное — любите пчелу. Не только ради заработка. По-настоящему. Остальному научитесь.
— Но всё-таки… — начал Сергей.
— Я сказал — хватит, — перебил Степан Андреевич. — Со старшими не спорят.
Он тяжело поднялся и несколько секунд расправлял спину.
Перед ним лежала пасека. За ульями темнела липовая роща, дальше блестела река, а над лугами медленно кружились пчёлы.
Старик долго смотрел вдаль, словно прощался.
Потом сказал:
— Только об одном прошу.
— О чём? — спросила Вера.
— Каждый год приносите мне банку самого первого мёда. Не для продажи. Мне. Чтобы я открыл, вдохнул запах и понял: пасека жива.
Вера не сдержалась.
Она подошла и крепко обняла его.
Степан Андреевич застыл — видно было, что к подобным проявлениям он не привык. Несколько секунд руки его оставались опущенными, затем он неловко погладил Веру по волосам.
— Ну-ну, — пробормотал он. — Что ты…
И вдруг заплакал.
Тихо. Без всхлипов.
Слёзы просто покатились по морщинам, а старик отвернулся, чтобы никто их не заметил.
Через месяц всё оформили.
Двадцать четыре семьи — крепкие, здоровые и хорошо подготовленные.
Вместе с их собственными у Сергея и Веры стало тридцать две семьи.
Это была уже не маленькая пасека возле дома, а настоящее хозяйство.
Работы прибавилось в несколько раз.
Им понадобился помощник. Им стал Юрка — местный парень, который ещё мальчишкой бегал к Степану Андреевичу, носил рамки и помогал чинить ульи. Он многое умел и совершенно не боялся пчёл.
Построили зимовник.
Купили новую медогонку — большую и удобную, о такой ещё год назад они могли только мечтать.
Расчистили дополнительный участок, переставили часть ульев.
Теперь день начинался до рассвета, а заканчивался уже в темноте.
Выходных почти не было.
Но усталость стала другой — настоящей. Вечером они падали в постель, чувствовали, как болит всё тело, и всё равно улыбались.
В сентябре супруги отправились на большую областную ярмарку.