В какой-то момент Андрей уронил вилку. Она упала на ковёр возле его ботинка.
Муж посмотрел вниз, потом на живот, стянутый тесными брюками, и сразу понял, что наклониться будет крайне рискованно.
Законы физики не признают семейных компромиссов.
Андрей сделал вид, будто не заметил случившегося. Затем осторожно подтолкнул вилку носком под соседний стул и попросил официанта принести новую.
Ольга приехала позже.
На ней было собственное синее платье — то самое, которое ещё неделю назад она называла скучным и неподходящим для торжества.
Самое забавное заключалось в том, что никто в ресторане не решил, будто она выглядит плохо.
А Сергей, ради которого всё и началось, при встрече с Ольгой лишь вежливо кивнул. Потом почти весь вечер разговаривал с сотрудницей отдела кадров о выращивании помидоров.
Ольга сидела мрачная и без аппетита ковыряла вилкой салат.
Зато фотограф оправдал каждую потраченную на него копейку. Он оказался энергичным, требовательным и совершенно не склонным щадить чьё-либо самолюбие.
— Андрей, вы юбиляр! — скомандовал он, направляя объектив. — Выпрямите спину, расправьте плечи! И застегните верхнюю пуговицу. Сейчас будет официальный портрет.
Муж выпрямился и расправил плечи.
Пуговицу застёгивать отказался.
Она выглядела так, словно могла в любой момент выстрелить прямо в объектив.
Позже с декоративной композиции над столом на пиджак Андрея опустился белый кусочек искусственного пуха. На серой ткани он сразу стал заметен.
Муж мгновенно полез во внутренний карман и достал маленький ролик.
Попытался дотянуться им до плеча, но старый пиджак был слишком тесным. Когда Андрей согнул руку, ткань врезалась под мышкой.
Он попробовал зайти с другой стороны.
Не вышло.
Тогда муж начал крутить локтями, пыхтеть и изворачиваться. Со стороны он напоминал коротколапого динозавра, который пытается почесать спину.
Несколько гостей уже с интересом наблюдали за этой борьбой.
В конце концов я не выдержала и сама сняла белый комочек с его плеча.
Позже настала очередь тостов родителей.
Мой отец, Николай Андреевич, был человеком прямым и не любил произносить лишние слова. Он взял микрофон, посмотрел сначала на меня, потом на моё платье, а затем на натянутые блестящие локти зятя.
Папа кашлянул и сказал:
— Говорят, за двадцать пять лет супруги становятся одним целым. Но Андрей и Марина, похоже, достигли ещё большего взаимопонимания.
В зале воцарилась тишина.
Отец продолжил:
— Марина сегодня выглядит так, как решила сама. А Андрей — ровно так, как однажды решил, что должна выглядеть Марина.
Несколько мгновений никто не реагировал.
А потом гости рассмеялись.
Первой засмеялась мама. За ней — Тамара Петровна, друзья и родственники.
Это не был злой смех. Но смысл фразы понял каждый.
Даже Сергей ненадолго прервал разговор о помидорах и присоединился к аплодисментам.
Андрей сидел красный, в расстёгнутом пиджаке, и изо всех сил изображал улыбку.
Кажется, именно тогда он окончательно понял, насколько нелепо выглядела вся ситуация.
Возражать моему отцу Андрей не стал. Николай Андреевич не относился к людям, которые говорят что-то только ради красивого эффекта.
Праздник продолжился. Мы принимали поздравления, смотрели старые фотографии на большом экране и разговаривали с гостями.
Когда вынесли торт, Андрей осторожно взял меня за руку. Вставать со стула он не рискнул.
— Марин, — тихо сказал он. — Я был неправ.
Я ничего не ответила.
— Мне показалось, что уговорить тебя будет проще, чем объяснить Ольге, что она просит лишнего. Я хотел остаться хорошим братом.
— За счёт моей вещи.
Он тяжело вздохнул.
— Да. За счёт твоей вещи.
В этот момент пояс брюк снова натянулся, а пиджак подозрительно затрещал.
— Я больше никогда не буду решать, что делать с твоими вещами, — пообещал Андрей.
Я не стала требовать публичных извинений. Пяти часов в костюме, который всё сильнее напоминал орудие пытки, было вполне достаточно.
Я лишь наклонилась к нему и тихо сказала:
— Запомни, Андрей. Ни ты, ни я больше не обещаем родственникам чужие вещи, деньги, время или работу. Хочешь быть щедрым — будь щедрым за свой счёт.
Он кивнул.
Через две недели Андрей всё-таки купил себе новый костюм.
Сам.
В другом магазине.
И расплатился собственной квартальной премией.
Когда он принёс покупку домой и аккуратно повесил её в шкаф, я как раз проходила мимо.
Андрей обернулся. В его взгляде мелькнуло беспокойство.
— Марина, только скажи сразу… Ты ведь не собираешься отдать его какой-нибудь своей двоюродной сестре? У них, кажется, скоро корпоратив.
Я улыбнулась и посмотрела на своё зелёное платье, висевшее рядом.
— Я не распоряжаюсь чужими вещами, Андрей.
Муж кивнул.
А затем очень осторожно закрыл дверцу шкафа.
Судя по тому, как бережно он это сделал, семейное правило он запомнил надолго.