— Хорошо, — сказала Надежда.
Сергей не расслышал.
— Что?
— Хорошо. Будем жить отдельно.
Она произнесла это ровно, хотя сердце билось так сильно, что стучало в висках.
Сергей медленно поставил рюмку.
— Ты о чём сейчас?
Надежда поднялась, подошла к сумке и достала договор. Положила его перед мужем.
— Я нашла квартиру. Задаток внесён. Завтра заберу ключи.
Сергей сначала уставился на бумаги, потом перевёл взгляд на жену.
— Ты серьёзно?
— Да.
— И давно ты всё это задумала?
— С того дня, когда поняла: однажды ты действительно заставишь меня поверить, что без тебя я никто.
Лариса прикрыла ладонью рот.
— Мам…
— Всё хорошо, дочка.
— Я тебя не выгонял, — тише сказал Сергей. — Не переворачивай мои слова. Я просто говорил…
— Ты повторяешь это годами.
— Да я не всерьёз! Ты ведь знаешь…
— Нет, Серёж. Не знаю. Когда одну фразу слышишь десятки раз, она перестаёт быть шуткой.
— И что теперь? Из-за каких-то занавесок уходишь?
Надежда покачала головой.
— Не из-за занавесок. Из-за того, что я боялась повесить их на своей кухне.
Сергей посмотрел на гостей. Один отвернулся к окну, другой уткнулся в тарелку.
— На какой срок ты уходишь? — спросил он.
— Не знаю.
— На неделю?
— Не знаю.
— На месяц?
— Может, на месяц. Может, дольше.
— То есть всё кончено?
Надежда встретила его взгляд.
— Нет. Но притворяться, что всё в порядке, я больше не стану. Мне нужно вспомнить себя прежнюю — ту, которая ещё не привыкла бесконечно просить у тебя прощения.
Этой ночью почти никто не спал.
Лариса сидела рядом с матерью на кухне. За окном пошёл первый мокрый снег — тяжёлые хлопья таяли прямо на подоконнике.
— Почему ты мне ничего не рассказывала? — спросила дочь.
— Не хотела втягивать тебя.
— Я бы приехала.
— Вот поэтому и молчала.
Лариса взяла её за руку.
— Ты вернёшься?
Надежда долго смотрела на синие васильки.
— Не знаю, дочка. И впервые мне не стыдно признаться, что я чего-то не знаю.
Утром Сергей помог донести сумки до такси. Молча поставил коробку в багажник, закрыл крышку и остался возле подъезда.
— Надя…
Она обернулась.
— Позвони, когда доберёшься.
— Хорошо.
Он хотел добавить что-то ещё, но слова не нашлись.
Новая квартира встретила Надежду холодом и тишиной. Батареи почти не грели, холодильник был пуст, а вечером электричество отключили почти на четыре часа.
Надежда сидела на кухне с фонариком, закутавшись в плед, и впервые по-настоящему испугалась.
Она могла позвонить Сергею. Он бы приехал, забрал её и вещи. Дома было тепло, привычно и знакомо.
Надежда даже набрала его номер.
Но звонить не стала.
Вместо этого поставила чайник на туристическую горелку, нашла в коробке чашку и приготовила себе чай.
Чашка была старая, с тонкой трещиной возле ручки. Но в тот вечер она принадлежала только Надежде.
Первые дни Сергей звонил часто.
— Батареи у тебя хоть немного греют?
— Немного.
— Может, обогреватель привезти?
— Не нужно.
— А кран удалось починить?
— Хозяин всё сделал.
— Когда домой?
Каждый раз она отвечала одинаково:
— Не знаю.
Через неделю Сергей перестал спрашивать.
Ещё через несколько дней от него пришло сообщение: «Сегодня сам стирал рубашки. Одну испортил».
Надежда прочитала и улыбнулась, но отвечать не стала.
Потом пришло ещё одно:
«Занавески висят. Я их не снимал».
Через две недели Сергей появился у опытной станции. Он стоял возле ворот, держа в руках термос. Первый настоящий снег скрипел под ногами, автобусы на трассе медленно двигались по гололёду.
Надежда увидела его из окна, надела куртку и вышла.
— Я ненадолго, — сказал Сергей. — Привёз чай. Тот, который ты любишь, с бергамотом.
— Спасибо.
Он протянул термос, но уходить не спешил.
— Я много думал.
Надежда молчала.
— Сначала злился. Мне казалось, ты выставила меня дураком перед всеми. А потом Лариса сказала, что я годами унижал тебя при людях, просто называл это шутками.
— Не надо было ей с тобой спорить.
— Она не спорила. Она говорила. А я впервые не стал перебивать и услышал.
Сергей опустил глаза.
— Я не представляю, как всё исправить.
— Я тоже не представляю.
— Ты вернёшься?
Надежда посмотрела на поле, скрытое снегом. Под белой коркой лежали семена озимой пшеницы. Сверху казалось, что там нет ничего живого, но агроном знала: под землёй уже пробиваются корни. Весной растение либо оживёт, либо погибнет. Даже опытный специалист не может заранее знать наверняка.
— Я пока не готова, — ответила она.
Сергей медленно кивнул.
— Я записался к психологу. Один мужчина из депо дал номер. Завтра иду впервые.
Надежда удивлённо посмотрела на него.
— Ты всегда говорил, что психологи только выманивают деньги.
— Много глупостей я говорил.
Он провёл варежкой по лицу.
— Я не прошу тебя вернуться немедленно. Только… не запирай дверь навсегда.
— Я её не запирала. Но открыть обратно можно будет не одними обещаниями.
— Понимаю.
— Надеюсь.
Сергей направился к остановке, не оборачиваясь. Он выглядел постаревшим и слегка сутулым в своей старой зимней куртке.
Надежде неожиданно стало его жаль.
Но жалость не означает желания вернуться. Это она наконец поняла.