После этого мне стало не до чеков и семейных разборок. Перед тем как сесть за руль, я повернулся к гостям.
— Праздник окончен. Прошу всех разойтись.
Мама шагнула ко мне.
— А я?
— Поговорим потом.
— Андрей, я здесь живу!
— Сегодня переночуешь у Светланы.
— Ты выгоняешь родную мать?
— Я везу сына в больницу. Остальное обсудим, когда буду уверен, что с ним и с Ольгой все в порядке.
Мама оглянулась на родственников, явно ожидая поддержки. Но никто не вступился. Люди вдруг начали искать в карманах ключи от машин.
В больнице Мишу осмотрела педиатр — уставшая женщина с туго собранными волосами. Она сказала, что, к счастью, ничего критического не произошло, но мы правильно сделали, что приехали сразу. У маленького ребенка высокая температура вместе с учащенным дыханием — серьезный повод обращаться к врачу, а не надеяться, что все пройдет само.
До утра нас оставили под наблюдением. Около часа ночи Миша наконец уснул, раскинув руки, как всегда спал в своей кроватке.
Я посмотрел на Ольгу. Она сидела на краю стула, бледная, осунувшаяся, с темными кругами под глазами.
— Теперь твоя очередь, — сказал я.
— В каком смысле?
— Тебя тоже должен осмотреть врач.
— Андрей, со мной все нормально.
Эта фраза словно ударила меня. «Все нормально». Сколько раз я слышал ее по телефону? И сколько раз верил, не задавая ни одного вопроса?
— Нет, — тихо ответил я. — Ничего не нормально.
Ольга заплакала беззвучно. Слезы просто текли по щекам, а она даже не пыталась их вытереть. Я пересел ближе.
— Почему ты мне ничего не рассказывала?
— Я рассказывала.
— Когда?
— В марте сказала, что очень устала. Помнишь?
Я вспомнил. Тогда ответил: «Потерпи немного. Мама ведь рядом и помогает».
— А когда говорила, что у нас почти каждый день бывают гости?
Это я тоже помнил. Еще пошутил: «Пусть мама развлекается, ей одной, наверное, скучно».
— А когда просила не переводить ей столько денег?
Тут мне стало совсем не смешно. Я ответил тогда: «Мама лучше знает, что нужно дому».
От стыда у меня загорелись уши.
— Почему ты не сказала прямо?
Ольга вытерла щеку ладонью.
— А ты хоть раз спросил меня прямо?
Мне нечего было ответить.
Я работал по двенадцать часов и искренне считал, что выполняю свой долг: зарабатываю, перевожу деньги, обеспечиваю семью. И при этом не видел, как жена худеет и слабеет. Не замечал, что кольцо стало свободно двигаться на ее пальце. Не понимал, что она боится моей матери.
— Мама говорила, что дом принадлежит ей, — произнесла Ольга.
— Это наш дом.
— Я знаю.
— Тогда почему ты ей подчинялась?
Она долго молчала.
— Потому что она уверяла: ты всегда будешь на ее стороне. Говорила, что переводишь деньги ей, потому что мне не доверяешь. Что дом вроде бы оформлен на тебя, а она твоя мать и потому имеет право решать, как здесь все должно быть. А если я начну жаловаться, ты назовешь меня неблагодарной.
Я закрыл лицо руками.
Мама пользовалась не только моими деньгами. Она воспользовалась моей добровольной слепотой. А возможность управлять нашей семьей я сам отдал ей в руки.
На следующее утро, пока Ольга кормила Мишу больничным пюре, я открыл банковские выписки. Теперь я просматривал не только переводы матери, но вообще все расходы — месяц за месяцем.
Потом позвонил ей и попросил объяснить, куда уходили деньги. Сначала она обиделась. Затем заявила, что не обязана отчитываться перед родным сыном. После этого сказала, что чеков никогда не сохраняла.
А потом сама проговорилась:
— Я ведь тратила не все. Часть откладывала.
— Куда?
В трубке повисла тишина.
— Мама, где эти деньги?
— На моей карте.
— Сколько?
Она назвала сумму — семьдесят восемь тысяч. Я тяжело опустился на скамью в больничном коридоре. Все это время думал, что деньги уходят на продукты, подгузники, лекарства, стирку и прочие нужды семьи.
Конечно, часть действительно тратилась на хозяйство. Но немало оседало на мамином счете или превращалось в новые платья и украшения.
— Ты хочешь выставить меня воровкой? — возмутилась она, когда я попросил вернуть остаток.
— Я прошу отдать то, что осталось от моих переводов.
— Но я их откладывала!
— Для кого?
Она замолчала.
— Для кого ты копила, мама?
— Для себя. А что, я не заслужила?
После этих слов все стало окончательно ясно.
— Может быть, заслужила. Но тогда могла честно сказать: «Сын, дай мне денег». Я бы не отказал.
— Я твоя мать!
— Да. Но ты не бухгалтер моей семьи и не хозяйка нашего дома.
Я не стал требовать вернуть каждую потраченную копейку. Часть денег действительно ушла на общие расходы, а разобраться во всем до рубля было уже невозможно. Но переводы прекратил в тот же день. Сменил все пароли, к которым мама имела доступ. На холодильнике появился листок в клетку, где мы с Ольгой стали вместе записывать расходы.
А потом я сказал матери:
— Тебе придется переехать.
Она посмотрела на меня так, словно я ее ударил.
— Это все из-за нее?
— Нет.
— Не лги мне!
— Это из-за меня.
Мама растерялась.
— Что это значит?
— Я сам совершил ошибку. Поселил тебя в нашем доме, отдал тебе деньги и позволил командовать. А сам даже не попытался понять, что происходит с моей семьей.