Когда кассирша назвала сумму — семь тысяч сто двенадцать рублей, — Ольга уже привычно открыла сумочку. Её пальцы сами нашли бы кошелёк в нужном отделении, как безошибочно находили выключатель в тёмном коридоре и знали, какая конфорка на плите снова начнёт капризничать.
Но Нина Петровна спокойно перехватила её за руку. Не дёрнула, не одёрнула — лишь мягко остановила, словно ребёнка, потянувшегося к горячей кастрюле.
— Не надо, — негромко сказала она. И, даже не взглянув на сына, добавила: — Серёжа, рассчитывайся.
Сергей в этот момент как раз укладывал в пакет бутылку бальзама. Он замер, не договорив начатую фразу.
Три дня назад Нина Петровна приехала утренним автобусом. В городе уже чувствовалось дыхание октября: на газонах по утрам серебрился иней, а днём солнце ещё припекало так, что хотелось распахнуть пальто. Отопление в доме пока не дали, и в квартире было зябко. Ольга почти не снимала толстую вязаную кофту, а Сергей даже за кухонным столом сидел в новом пуховике, словно собирался в любой момент выйти на улицу.
— Мам, посмотри, что себе купил, — с гордостью сказал он, широко разведя руки. — Лёгкий, а греет невероятно. Можно в снег лечь и не замёрзнуть. Импортная модель.
— Хороший, — кивнула Нина Петровна. — А Ольге такой же не взял?
— У неё куртка есть.
Ольга тем временем чистила картошку и никак не отреагировала на разговор.
В первый же вечер Нина Петровна увидела на холодильнике листок, приколотый магнитом с морским видом. Мелким, аккуратным Ольгиным почерком был составлен список покупок: «Яйца — 10, молоко, гречка, куриные бёдра по скидке до четверга, масло, хлеб, яблоки для Алины». Рядом с каждым продуктом стояла цена. Часть сумм была зачёркнута, а ниже вписаны новые — заметно меньше прежних.
Телевизор в гостиной занимал почти всю стену. Сергей купил его в начале осени и объяснил, что без него «к чемпионату никак».
На вторую ночь свекровь проснулась около половины второго. Захотелось пить, и, проходя мимо кухни, она заметила свет под дверью.
Ольга стояла у стола в той же тёплой кофте. В руках у неё был кондитерский мешок, которым она выводила на торте белые розы. Рядом лежал телефон: на экране заказчица прислала фотографию и написала, что хочет «точно такой же торт, только ещё с мишкой».
— Почему не спишь, Олечка? — спросила Нина Петровна.
Невестка вздрогнула и обернулась.
— Ой, я вас разбудила? Простите. Это заказ на субботу, день рождения. Надо закончить сегодня, чтобы крем за ночь застыл как следует.
— Ты часто работаешь по ночам?
— Когда заказы бывают. Обычно два или три раза в неделю, — устало улыбнулась Ольга. — Но зато платят неплохо, мама. На продукты почти хватает.
— А твоя основная зарплата куда уходит?
— Коммунальные платежи, Алины кружки, да и к зиме кое-что купить нужно.
— А Сергей разве не помогает?
Ольга промолчала. Только осторожно поправила мишке съехавшее ушко.
Нина Петровна налила себе воды и ещё долго сидела на табуретке, глядя, как работает невестка. Ольгины руки были красными, возле ногтей кожа потрескалась. Такие руки бывают у женщины, которая бесконечно стирает, моет, готовит и убирает, но почти никогда не тратит деньги на себя.
На следующий вечер Нина Петровна услышала разговор о деньгах. Подслушивать не пришлось: Сергей говорил громко и явно не видел в своих словах ничего постыдного.
— Оль, я ведь не против тебя, — объяснял он. — Просто у меня сейчас другие планы. Мне сорок пять. Двадцать лет я всё в семью тащил. Неужели не имею права хоть немного пожить для себя?
— Имеешь, — спокойно ответила Ольга. — Я только прошу, чтобы ты тоже участвовал в расходах. Хотя бы половину продуктов оплачивал.
— Но ты же на тортах зарабатываешь. На еду, как ты сама говоришь, хватает. Зачем тогда ещё брать мои деньги?
В коридоре повисла тишина. Через несколько секунд Ольга произнесла так ровно, что Нине Петровне стало тревожно:
— Хорошо. Я поняла.
Затем невестка ушла в ванную и включила воду.
Сергей тем временем устроился перед телевизором. Там начинался футбольный обзор.
Нина Петровна сидела в кресле с вязанием, но спицы в её руках стали двигаться всё быстрее. Она вспомнила себя в двадцать восемь лет, маленькую кухню, мужа Виктора и тот день, когда он тоже решил, будто его зарплата принадлежит только ему, а семья каким-то образом прокормится сама.
Вспомнила она и свою свекровь — бабу Лиду. Невысокая, худенькая, с резким командным голосом, та однажды отвела Виктора поговорить в сарай. Он вернулся оттуда красный, молчаливый, зато с того дня начал приносить зарплату домой и отдавать семье всё до последней копейки.
Нина Петровна тогда пообещала себе: если её сын когда-нибудь станет таким же, она молчать не будет.
— Серёжа, — сказала она, откладывая вязание. — Завтра суббота. Перед отъездом хочу приготовить вам хороший ужин. Поедем все вместе в магазин?
— Вот это правильно, мам! — сразу оживился Сергей. — Я отвезу тебя в большой супермаркет. Там и рыба хорошая, и сыров много.
Настроение у него было великолепное. Тележку он катал между рядами почти как гоночную машину и сам предлагал всё, что попадалось на глаза.