— Вот здесь, Марина Андреевна. Поставьте подпись, и после оформления дом перейдёт в собственность вашей свекрови, — юрист придвинул к женщине папку и ручку, почти не отрывая взгляда от документов.
Марина не пошевелилась.
В маленьком кабинете стоял тяжёлый, затхлый воздух. Пахло горьким кофе, бумагой и перегретым пластиком старого обогревателя. За окном шёл первый декабрьский снег — мокрый, липкий, он медленно сползал по стеклу прозрачными полосами.
А внутри у Марины будто лопнула натянутая струна.
Рядом сидела Тамара Викторовна. Спина прямая, руки аккуратно сложены на коленях, взгляд устремлён куда-то в сторону. На лице застыло выражение безмолвной жертвы — женщины, которая якобы терпит всё ради близких.
За семь лет брака Марина научилась безошибочно распознавать это выражение.
Именно так свекровь выглядела, когда собиралась добиться своего: тихая, несчастная, обиженная, готовая пожертвовать собой ради семьи, хотя на самом деле просто ждала, когда все уступят.
— Постойте, — Марина не коснулась ручки, а отодвинула её к юристу. — Почему дом должен перейти Тамаре Викторовне? Это имущество моей бабушки. Оно принадлежит мне. При чём здесь вообще моя свекровь?
— Мариночка, не надо опять всё превращать в проблему, — Тамара Викторовна медленно повернулась к ней.
Голос у неё был мягкий, почти заботливый. Но Марина знала: именно таким тоном свекровь говорила перед тем, как начинала давить.
— Мы ведь вчера обо всём договорились. Костя должен был тебе объяснить.
Костя.
Её муж Константин, который именно сегодня вдруг оказался занят на каком-то срочном объекте и не смог приехать вместе с ними.
Тот самый Константин, который накануне весь вечер не выпускал телефон из рук, а на вопросы отвечал односложно, словно заранее боялся лишнего слова.
Марина почувствовала, как холодеют пальцы.
— Нет, — сказала она тихо. — Мы ничего не обсуждали. Костя сказал, что нужно разобраться с документами на бабушкин участок. Вроде бы речь шла о межевании. Поэтому я и приехала.
Юрист смущённо кашлянул.
Теперь он переводил взгляд с Марины на Тамару Викторовну и обратно. Было ясно: он понял, что перед ним не обычное оформление документов, а семейный конфликт, о котором его предпочли не предупреждать.
Тамара Викторовна раскрыла сумочку и достала белый носовой платок. Глаза у неё оставались сухими, но платок она уже держала наготове.
— Девочка моя, почему ты постоянно всё усложняешь? — с укором спросила она. — Я ведь думаю только о вас. Вы молодые, не разбираетесь в таких вещах. А я прожила жизнь и знаю, как бывает. Надёжнее всего оформить недвижимость на меня. Так будет спокойнее всем. Мало ли что случится: долги, обязательства, наследственные споры…
— Какие именно обстоятельства вы имеете в виду? — перебила Марина.
Она старалась держать голос ровным, но он всё равно дрогнул.
Тамара Викторовна тяжело вздохнула, будто Марина только что нанесла ей незаслуженную обиду.
— Вот видишь? Всё как всегда. Я к тебе всей душой, а ты сразу готовишься нападать. Невестка остаётся невесткой. Никакой благодарности.
Последнее слово больно резануло.
Неблагодарная.
Сколько раз Марина слышала его за годы семейной жизни? Десятки? Может быть, сотни.
Иногда свекровь называла её неумехой. Порой — бестолковой. А иногда говорила, что Марина вообще чужая в их семье.
Смысл всегда был один: Тамара Викторовна якобы приносит себя в жертву ради всех, а Марина не способна оценить её великодушие.
Марина медленно встала.
Собрала бумаги со стола и вернула их юристу.
— Я ничего подписывать не буду.
— Марина! — Тамара Викторовна резко поднялась следом. — Ты совсем потеряла совесть? Ещё и при постороннем человеке устраиваешь сцену!
— Я еду домой. Сначала поговорю с мужем.
На улице Марину встретил резкий ледяной ветер.
Снег тут же осел на её волосах и воротнике пальто. До остановки нужно было идти около десяти минут, но дорогу она почти не замечала.
Её трясло не от холода.
Теперь всё складывалось в одну ясную картину.
Константин знал.
Он заранее понимал, какие бумаги ей собираются подсунуть.
И именно поэтому сегодня внезапно «задержался на объекте».
Ему не хватило смелости присутствовать при разговоре и встретиться с женой взглядом.
Дом принадлежал бабушке Зое.
Небольшой дачный дом с деревянным крыльцом, застеклённой верандой и большим яблоневым садом. Там прошло почти всё Маринино детство.
На веранде до сих пор стоял круглый стол. За ним бабушка по вечерам разливала чай из старого самовара и рассказывала внучке истории.
Однажды она сказала:
— Маришка, запомни: чужого не бери, но и своё никому без боя не отдавай. Своё имущество и свою жизнь нужно уметь защищать.
В комнатах всё ещё висели полотенца, вышитые бабушкиными руками. В сарае стояла её старая лейка. А под окном росла яблоня, рядом с которой маленькая Марина каждый год отмечала на коре свой рост.
Бабушки не стало четыре года назад.
И теперь за всё, что она оставила, Марина должна была отвечать сама.
Дома её ждал Константин.