— Значит, бабушка заранее предусмотрела, что кто-нибудь может попытаться заставить тебя отказаться от дома, — спокойно сказала Галина. — Если такое произойдёт, имущество временно окажется у меня. А когда всё закончится, я верну его тебе.
Марина не выдержала.
Она положила голову тёте на плечо и заплакала.
Но теперь это были не слёзы отчаяния. Впервые за последние сутки она плакала от облегчения.
Даже после смерти бабушка продолжала её оберегать.
— Спасибо, бабушка, — прошептала Марина.
На следующий день она вернулась домой.
Страха больше не было. Только странное, почти непривычное спокойствие.
Копии документов лежали в её сумке. Оригиналы Марина решила оставить у тёти Гали, подальше от Константина и особенно от Тамары Викторовны.
Муж открыл дверь небритый, в мятой футболке. Похоже, ночью он почти не спал.
— Мариш, наконец-то. Мама вчера так разволновалась, что у неё давление поднялось. Может, поедем к ней? Нужно спокойно поговорить.
— Она сейчас дома?
— Да.
— Прекрасно. А мы пока поговорим здесь.
Они сели на кухне.
Марина вынула папку и положила её перед мужем.
— Что это?
— Прочитай.
Константин раскрыл первый документ.
Он читал медленно. Марина видела, как менялось его лицо: сначала недоумение, потом растерянность, тревога, а вскоре почти паника.
— Получается, дом нельзя оформить на маму?
— Попробовать вы можете. Только после этого право на дом перейдёт тёте Гале. Ты останешься с кредитом, который оформил за моей спиной, а твоя мать — без недвижимости, которую уже успела мысленно присвоить.
Константин провёл ладонью по лицу.
— Почему ты не рассказывала мне об этом раньше?
Марина посмотрела на него с искренним удивлением.
— Потому что ты никогда не спрашивал. Тебя не интересовало, как оформлен мой дом, пока не понадобилось им воспользоваться.
Он опустил глаза.
— Вы с матерью всё решили без меня. Она решила, что имеет право получить дом. Ты решил, что после свадьбы можешь распоряжаться моим наследством. Но никто из вас не подумал спросить, чего хочу я.
Константин молчал долго.
— Я вёл себя как полный идиот, — признался он.
— Именно так, — спокойно ответила Марина.
Он не стал спорить.
— Мама правда хотела помочь? Или ты думаешь, что ей нужен был сам дом?
— Ей нужен не только дом. Ей необходимо контролировать всех вокруг: тебя, меня, Верочку. Она должна чувствовать, что последнее слово остаётся за ней. Дом оказался ещё одним способом показать власть.
Костя неподвижно сидел за столом.
Через некоторое время он спросил:
— Что теперь будет?
Марина глубоко вдохнула. Ночью она много раз прокручивала в голове этот разговор.
— У тебя есть единственный шанс, Костя. Я не пытаюсь тебя запугать. Это условия, при которых я вообще ещё готова бороться за наш брак.
Он поднял глаза.
— Во-первых, ты сам поедешь к матери и скажешь, что мой дом она не получит. Никогда. А в нашу квартиру она больше не приходит без приглашения. Ключи, которые ты ей дал, заберёшь сегодня.
— Но мама…
— Без «но».
Марина говорила спокойно. Впервые ей не хотелось оправдываться или смягчать собственные слова.
— Во-вторых, кредит, который ты взял для неё, будешь выплачивать сам. Я этих денег не брала и согласия на них не давала. Значит, мои доходы к этому отношения не имеют.
— Сумма большая.
— Возможно. Но решение было твоим.
Она ненадолго замолчала.
— И в-третьих, мы начинаем ходить к семейному психологу. Я всё ещё хочу сохранить семью, но не собираюсь спасать её ценой собственной личности. Если ты снова спрячешься за матерью и позволишь ей управлять нашей жизнью, мы разведёмся.
Константин побледнел.
Марина впервые увидела, что он действительно услышал сказанное.
Не как привычную жену, которая поворчит и успокоится. Не как удобную женщину, которую можно уговорить. А как самостоятельного человека, имеющего право отказаться.
— Хорошо, — после паузы сказал он. — Я согласен.
— Мне ничего доказывать не нужно. Сначала поговори с матерью.
В тот же вечер Константин отправился к Тамаре Викторовне.
О том, что происходило в её квартире, Марина узнала позже — и не от самого мужа.
Свекровь кричала так, что её слышали соседи. Обвиняла сына в предательстве, утверждала, что невестка его околдовала, и обещала всем знакомым рассказать, какую женщину Костя привёл в семью.
Но произошло то, чего Марина не могла добиться семь лет.
Константин впервые повысил голос на мать.
Он прямо сказал, что Марина — его жена, а не служанка и не враг семьи.
Когда Тамара Викторовна снова попыталась оскорбить невестку, Костя предупредил: если это повторится, он перестанет приходить к ней.
После той ссоры мать две недели не отвечала на его звонки.
А потом позвонила сама и предложила увидеться, чтобы «не раздувать глупость».
— Только при одном условии, мама, — сказал Константин. — Ты будешь уважать мою жену. Если не готова, нам незачем встречаться.
Тамара Викторовна долго молчала.
Потом всё же согласилась.
Через три недели они впервые приехали к ней вместе.
Свекровь словно подменили.