От звука собственного имени в его устах у неё болезненно сжался желудок.
Андрей шагнул вперёд, но Елена остановила его жестом.
— Не нужно. Я сама.
Кирилл стремительно приближался, размахивая сложенными документами.
— Ты вообще понимаешь, что творишь?
Елена не шелохнулась.
— Улетаю.
— Улетаешь? — Он издевательски усмехнулся, но ветер разорвал этот смех. — Ты не можешь разрушить нашу жизнь, а потом просто сбежать.
— Нашу жизнь? — холодно переспросила Елена. — Ты говоришь о той жизни, из которой давно ушёл? Или о той, которую покупал для Кристины?
Услышав своё имя, любовница вздрогнула.
Кирилл зло указал на самолёт.
— Вообразила себя важной, потому что спряталась за Громовым? Потому что позволила другому мужчине увезти тебя?
Взгляд Елены стал ледяным.
— Меня никто не увозит.
— Тогда почему здесь его самолёт?
— Потому что он, в отличие от тебя, предложил помощь и не потребовал взамен мою свободу.
Кирилл растянул губы в презрительной улыбке.
— Ты всегда была слишком доверчивой.
Кристина внезапно шагнула вперёд.
— Елена, пожалуйста, выслушай. Что бы ты ни узнала, всё можно решить тихо.
Елена медленно повернулась к ней.
Долгие месяцы Кристина жила в её воображении как безупречная тень: алые губы, дорогие духи, уверенная улыбка женщины, которая никогда не сомневается в собственной победе.
Сейчас под яркими аэродромными прожекторами она выглядела иначе.
Не невинной.
Не раскаявшейся.
Просто напуганной.
— Тихо? — повторила Елена.
Голос Кристины стал почти умоляющим:
— Тебе не нужен такой скандал. Ты беременна. Подумай о ребёнке. Подобный стресс опасен.
В лице Елены что-то изменилось.
— Не смей прикрываться моим ребёнком, чтобы избежать ответственности за то, что вы сделали.
Кристина покраснела.
— Я ни к чему не принуждала Кирилла.
— Да, — тихо согласилась Елена. — Ты лишь с удовольствием принимала всё, что он крал.
Кирилл встал между ними.
— Хватит.
Елена посмотрела ему в глаза.
— Наконец-то мы в чём-то согласны.
Она открыла сумку и достала ещё один конверт.
Взгляд Кирилла мгновенно остановился на нём.
— Что это?
— Документы на развод. Официальные экземпляры скоро получит твой адвокат. Но я хотела, чтобы впервые ты увидел их из моих рук.
Кирилл смотрел на неё так, будто она заговорила на незнакомом языке.
— Ты действительно это сделаешь.
— Да.
— Я отец нашего ребёнка.
Голос Елены впервые дрогнул.
— Слишком поздно ты об этом вспомнил.
На его лице мелькнуло странное выражение.
На короткое мгновение Елене показалось, что перед ней стоит тот человек, которого она когда-то полюбила.
Не влиятельный бизнесмен.
Не лжец.
Не мужчина, всю жизнь игравший нужные роли.
Просто Кирилл.
Испуганный.
Без привычной маски.
Но мгновение быстро исчезло.
— Ты пожалеешь, — выговорил он сквозь зубы.
Елена ответила без злости:
— Я жалею только об одном: что не ушла в первый раз, когда рядом с тобой почувствовала себя совершенно одинокой.
Тут Кристина окончательно потеряла самообладание.
Она бросилась к Елене, и каблуки громко застучали по бетонным плитам.
— Пожалуйста, — произнесла она срывающимся голосом. — Не публикуй ничего, где есть моё имя. Я потеряю всё. Квартиру, контракты, репутацию… всё.
Елена несколько секунд молча смотрела на неё.
И наконец увидела правду без прикрас.
Не сожаление.
Не стыд.
Не сострадание.
Только панический страх лишиться роскошной жизни.
— Об этом следовало думать раньше, прежде чем соглашаться на благополучие, построенное на боли другой женщины.
Кристина вцепилась в рукав Кирилла.
— Скажи ей! Сделай хоть что-нибудь! Пообещай, что всё исправишь!
Кирилл перевёл взгляд с Кристины на Елену.
И впервые обе женщины одновременно поняли одно и то же.
Он уже ничего не мог исправить.
Его империя начала рушиться.
Елена протянула ему конверт.
Кирилл не взял его.
Тогда она разжала пальцы, и бумаги упали к его ногам.
Ветер приподнял край конверта, но тот остался лежать между ними.
— Я любила тебя, — сказала Елена так тихо, что её голос почти растворился в далёком гуле аэродрома. — Любила настолько сильно, что сама едва не исчезла. Я всё время становилась меньше, чтобы в нашей жизни хватало места твоему самолюбию. Но наш ребёнок никогда не вырастет с мыслью, будто любовь — это бесконечная просьба выбрать тебя.
Она повернулась к трапу.
— Елена!
Хриплый голос Кирилла заставил её остановиться.
Но она не обернулась.
— Что?
Впервые у него не нашлось заранее приготовленной речи.
Не было приказа.
Не было оскорбления.
Не было слов, способных снова удержать её.
Елена подождала.
Продолжения не последовало.
Она медленно поднялась по ступеням.
У входа в самолёт Елена всё же обернулась в последний раз.
Кирилл стоял под белым светом прожекторов.
У его ног лежал конверт.
Кристина обеими руками цеплялась за него. По её щекам текли слёзы, оставляя тёмные следы туши, а губы беззвучно просили сделать то, на что Кирилл уже был не способен.
Елена положила ладонь на живот.
— Свой выбор ты сделал давно, — спокойно сказала она. — Теперь я сделаю свой.
Она вошла в салон.
Дверь закрылась мягко и почти бесшумно.
Но окончательно.
Часть 3