После ужина Елена молча собрала чашки и понесла их на кухню. Лидия Павловна даже не подумала встать ей навстречу. Свекровь по-прежнему увлечённо рассказывала гостям, как Наталья якобы всего добилась сама, а Елена, по её словам, всю жизнь только и делала, что ходила по больничным коридорам с ведром и тряпкой.
Сергей сидел рядом с матерью, опустив глаза в тарелку.
Обычно после таких вечеров Елена без разговоров собиралась и уезжала на работу. За двенадцать лет она научилась молча проглатывать обиды, не спорить и не портить мужу отношения с семьёй. Но в тот вечер, уже взявшись за дверную ручку, она остановилась.
— Лидия Павловна, можно вас на минуту? — спросила она спокойно.
Свекровь удивлённо подняла брови.
— А что случилось? Опять услышала правду и расстроилась?
— Нет. Я хочу попросить вас больше не называть меня санитаркой.
В комнате сразу стало тихо.
— Вот какие мы нежные стали! — усмехнулась Лидия Павловна. — А где ты работаешь? В больнице. Значит, санитарка.
Елена выдержала короткую паузу.
— Я врач.
— Ну да, конечно, — фыркнула Наталья. — Теперь любой человек в белом халате считает себя доктором.
Елена медленно посмотрела на золовку.
— Медицинский университет я окончила четырнадцать лет назад. У меня высшая квалификационная категория. А три года назад меня назначили главным врачом областного перинатального центра.
Кто-то из родственников смущённо кашлянул.
Улыбка на лице Лидии Павловны ещё оставалась, но уже заметно поблекла.
— Главным врачом? — переспросил один из мужчин, сидевших на другом конце стола.
— Да.
Наталья нахмурилась.
— И почему же мы об этом ничего не знали?
— Потому что никто ни разу не спросил.
Сергей наконец поднял голову.
— Елена, зачем ты сейчас всё это говоришь?
Она взглянула на мужа.
— Я ничего не начинаю, Сергей. Я, наоборот, ставлю точку.
Лидия Павловна откинулась на спинку стула.
— Допустим, ты главный врач. И что с того? Высокая должность ещё не делает человека хорошим.
— Я полностью с вами согласна. Но профессия бухгалтера, например, тоже не делает Наталью самой умной и успешной среди всех присутствующих.
Наталья вспыхнула.
— А я тут при чём?
— Ни при чём. Я просто хотела показать, каково это — когда человека годами оценивают по одному удобному ярлыку.
Елена взяла сумку.
— Мне пора.
— Конечно, — ядовито заметила свекровь. — Великие люди не могут долго сидеть за обычным семейным столом.
Елена ничего не ответила. Она вышла из квартиры и закрыла за собой дверь.
Впервые за двенадцать лет внутри у неё была не привычная боль, а неожиданное, почти непривычное облегчение.
Ночью в роддоме началась борьба за жизнь
В перинатальный центр Елена приехала без пятнадцати одиннадцать.
В приёмном отделении её уже ждала встревоженная акушерка.
— Елена Сергеевна, у нас экстренный случай. Женщине двадцать девять лет, срок тридцать восемь недель. Давление двести на сто двадцать, были судороги.
Елена мгновенно сосредоточилась.
— Где пациентка?
— В смотровой. Сознание спутанное.
Она быстро надела халат и вошла в палату.
На каталке лежала молодая женщина. Лицо её было серым от боли, мышцы напряжены. У стены стояла мать пациентки и тихо плакала.
— Её зовут Светлана, — пояснила акушерка. — Муж ещё в дороге.
Елена подошла к каталке.
— Срочно готовьте операционную. Позовите анестезиолога и неонатолога. Анализы взять немедленно. Магнезию вводить по протоколу.
Акушерка бросила взгляд на монитор.
— Елена Сергеевна, сердцебиение ребёнка снижается.
— Тогда не теряем ни секунды.
После этих слов всё отделение словно пришло в движение. Медсёстры бросились собирать оборудование, санитарки освобождали коридор, врачи связывались с лабораторией и операционной.
Молодая ординатор Дарья стояла рядом с Еленой и заметно дрожала.
— Елена Сергеевна, я боюсь что-нибудь сделать не так, — прошептала она.
Елена внимательно посмотрела на девушку.
— Страх — это нормально. Паника — нет. Выполняйте всё, чему вас учили.
Через десять минут началась операция.
Состояние Светланы ухудшалось буквально на глазах. Давление никак не удавалось удержать, началось внутреннее кровотечение, а сердцебиение ребёнка падало всё ниже.
— Елена Сергеевна, пульс у плода сорок!
— Работаем быстрее.
Через несколько минут операционную прорезал первый слабый крик новорождённой девочки. Но почти сразу он оборвался.
— Ребёнок не дышит!
Неонатолог мгновенно принял малышку и начал реанимационные мероприятия.
Елена в это время продолжала бороться за жизнь матери.
— Кровопотеря растёт.
— Донорская кровь уже направляется сюда.
— Давление снова падает!
Елена говорила ровно, коротко и чётко. Однако каждый человек в операционной понимал: сейчас любая ошибка может стоить жизни, а время измеряется секундами.
В коридорах включили дополнительный свет. Врачи приезжали прямо из дома. Они давно знали: если Елена Сергеевна поднимает всех среди ночи, значит, случай действительно тяжёлый.
Через сорок минут девочка наконец начала дышать самостоятельно.
— Сердечный ритм восстановился! — громко сообщил неонатолог.
Ещё примерно через полчаса удалось стабилизировать состояние Светланы.