— Не мой возраст? — переспросила Марина.
— Ну конечно, тебе сорок пять, — добродушно улыбнулась Галина Петровна. — Я ведь без плохого умысла. Мы же почти родные.
В этот момент зазвонил телефон.
Как всегда, Галина Петровна включила громкую связь.
Левое ухо у неё слышало плохо, и она утверждала, что при таком разговоре звук «сразу в оба уха попадает».
Голос из динамика разнёсся по всей спальне.
— Тамара, привет! Всё, еду с ними! — радостно объявила свекровь.
Теперь она говорила ещё громче, самоувереннее и почти торжественно.
— Вот так и вышло! Я ведь тебе говорила, что своего добьюсь. Игорёк сначала сомневался, а невестка у нас вечно с таким лицом, будто ей все должны, ты же её знаешь. Я ему и сказала: «Сынок, годовщина — это, конечно, хорошо, но мать дома одна сидеть не будет».
Игорь сделал шаг к матери.
Но остановился, не дойдя до неё.
— Номер у них теперь общий, — продолжала Галина Петровна. — Я рядом лягу, чтобы они там глупостей не придумывали. Двадцать лет вместе, а детей как не было, так и нет. Чего им теперь уединяться?
В спальне стало тихо.
Об этом в их семье никогда не говорили вслух.
Двадцать лет они обходили эту тему, как яму посреди знакомой дороги.
Все знали, где она находится.
И каждый старался не оступиться.
Марина пережила всё сама.
В тридцать лет.
Потом снова, в тридцать пять.
Она научилась сидеть с прямой спиной и улыбаться, когда коллеги в больнице показывали фотографии детей и внуков.
Научилась отвечать на бестактные вопросы.
Научилась молчать, когда внутри хотелось кричать.
А теперь самое сокровенное, самое болезненное прозвучало в их спальне.
Громко.
Для какой-то Тамары.
— Ладно, целую! Открытку обязательно пришлю! — весело закончила Галина Петровна.
Она выключила телефон и повернулась к Марине.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
— Ой, да я просто так сказала, — торопливо улыбнулась свекровь. Голос снова стал мягким и ласковым. — Тамара почти совсем глухая, приходится говорить громко.
— Я всё слышала, — тихо ответила Марина.
— Что, деточка?
— Всё.
Галина Петровна раздражённо махнула рукой.
— Господи, да разве я хотела тебя обидеть? Игорь, объясни ей!
Игорь снова повернулся к окну.
Пустой двор никуда не делся.
— Мама не хотела сделать тебе больно, — сказал он.
Марина присела на край кровати.
Вторая половина по-прежнему была занята бордовым чемоданом.
Она достала телефон и открыла подтверждение бронирования.
Три гостя.
Один номер.
«Семейный, трёхместный».
Двадцать лет назад Игорь перенёс её на руках через огромную лужу возле загса, чтобы не испачкались свадебные туфли.
Он так старался, что покраснел, а гости вокруг смеялись.
Марина помнила тот день до мелочей.
Её муж не был плохим человеком.
Он был добрым.
Слишком уступчивым.
А уступчивый человек рано или поздно начинает соглашаться с тем, кто давит сильнее.
И на Игоря сильнее всего давила вовсе не жена.
Марина закрыла подтверждение брони.
Открыла поиск отелей.
Тот же курортный городок.
Те же даты.
Один взрослый.
Одноместный номер.
На экране появился небольшой частный отель в двух улицах от гостиницы, где собирались жить Игорь и его мать.
Всего семь номеров.
Собственный термальный бассейн.
Конец сезона, поэтому стоимость оказалась особенно приятной.
Премию за дополнительные ночные дежурства Марина получила в пятницу.
Этих денег хватало.
Причём с запасом.
Её деньги.
И ей не требовалось ни у кого спрашивать разрешения.
Она нажала кнопку бронирования.
— Галина Петровна, вы действительно хотите ехать с нами?
— Разумеется! — просияла свекровь, решив, что окончательно победила. — Куда сын, туда и мать!
— Хорошо, — ответила Марина.
Игорь облегчённо выдохнул.
Слишком рано.
Марина подошла к своему уже закрытому чемодану и снова расстегнула молнию.
Неторопливо стала вынимать вещи.
Платье повесила на плечики.
Косметичку вернула на комод.
— Марина, что ты делаешь? — насторожился Игорь. — Зачем разбираешь чемодан?
— Потому что я с вами не поеду.
— В каком смысле? У нас же билеты.
— С вашими билетами всё хорошо. Езжайте вместе. Трёхместный номер уже забронирован. Как ты сказал, так даже выгоднее.
— А ты?
— Я тоже поеду в тот же город и в те же дни. Только жить буду в другом отеле. В одноместном номере. Оплачу сама.
Галина Петровна резко вскочила.
— Это ещё что значит — отдельно?
От её прежней сладкой интонации не осталось ничего.
— Из-за денег, что ли? Из-за каких-то копеек не можешь пожить в одном номере с матерью мужа? Выгоняешь меня?
— Никого я не выгоняю, — ровно сказала Марина. — Вы едете отдыхать. Я изменила только один билет. Свой.
— Ты посмотри на неё! Игорь, ты слышишь, что твоя жена творит? Назло мне всё устроила! Двадцать лет прожила с мужем, а теперь оставляет его одного на вокзале!
— Я никого не оставляю. Буду рядом. Просто жить буду отдельно.
Марина застегнула небольшую дорожную сумку и поставила её около двери.
— Галина Петровна, вы очень хотели поехать и отдохнуть. Отдыхайте с удовольствием.
Свекровь тяжело опустилась на кровать.
Прямо на собственную панаму.
Поздно вечером, когда из спальни наконец перестали доноситься голоса, Игорь пришёл на кухню.