Марина сидела за столом с чашкой чая.
Свет она не включала.
— Марин, зачем ты так? — тихо начал муж. — Я ведь хотел как лучше. Маме полезно в тёплой воде купаться. Ей врач говорил, что термальные источники хорошо помогают суставам.
— Врач?
— Ну да.
— А мне ты когда собирался сказать, что твоя мама поедет с нами? На вокзале? Или я должна была узнать об этом уже в вагоне, увидев, что нас теперь трое?
Игорь промолчал.
Когда человеку нечего ответить, он обычно начинает внимательно разглядывать пол.
— Она позвонила и расплакалась, — наконец сказал он. — Говорила, что совсем одна, что все о ней забыли. Я просто не смог отказать.
— А мне отказать смог очень легко, — заметила Марина. — Мы восемь месяцев готовились к этой поездке. Один звонок твоей матери — и всё изменилось. Нас стало трое.
Она допила холодный чай.
Сполоснула чашку.
Потом сняла с холодильника календарик, на котором Игорь отсчитывал дни до отпуска.
Выбрасывать его Марина не стала.
Она убрала календарь в картонную папку с надписью «Курорт», рядом с фотографией номера с балконом.
Они действительно уехали одним поездом.
Игорь с матерью ехали в третьем вагоне.
Марина — в девятом.
Именно там нашлось свободное боковое место.
На платформе они разошлись в разные стороны.
Галина Петровна уверенно шагала вперёд, громко раздавая указания и толкая бордовый чемодан.
Игорь плёлся следом, неся две сумки.
Марина спокойно вызвала такси и отправилась в свой отель.
Номер оказался небольшим.
Зато в нём было удивительно тихо.
С балкона открывался вид на сад, где на верёвке сушилась чья-то свежевыстиранная рубашка.
Марина разложила вещи, переоделась и спустилась к бассейну.
Потом просто легла в тёплую воду.
В конце сентября на курорте стояла особенная погода.
Днём воздух прогревался примерно до двадцати двух градусов, а ночью температура опускалась до двенадцати.
Ранним утром над водой поднимался густой белый пар.
Иногда он становился таким плотным, что противоположного бортика почти не было видно.
Марина плавала в этом молочном тумане совершенно одна.
На соседней улице кто-то заводил мотоблок.
В воздухе смешивались запахи влажного винограда и далёкого дыма.
Никто не спрашивал, почему она так долго лежит в воде.
Никто не торопил её к завтраку.
Никто не составлял расписание за неё.
В первый день Игорь демонстративно обижался на расстоянии.
Прислал всего одно сообщение:
«Ну как тебе одной?»
Марина ответила одним словом:
«Тихо».
Больше он не писал.
Позже она узнала, что на второй день Галина Петровна устроила ему насыщенную экскурсионную программу.
Сначала был замок под палящим солнцем.
Там свекровь долго спорила с экскурсоводом из-за каждой гривны.
Потом они отправились на рынок.
Вечером состоялся семейный ужин, во время которого Галина Петровна без остановки объясняла сыну, что он слишком мало ест, много тратит и совершенно избаловал жену.
Но Марина пока ничего этого не знала.
Первые два дня она плавала по утрам.
Читала книгу.
Обедала тогда, когда хотела.
И спала столько, сколько требовал организм.
Без привычного:
«Игорь, вставай, автобус ждать не станет!»
На третий день рядом с её шезлонгом остановилась чья-то тень.
Марина подняла глаза.
Перед ней стоял Игорь.
В шортах, с полотенцем через плечо.
Лицо у него было красным — то ли от солнца, то ли от смущения.
— Привет.
— Привет.
Он несколько секунд переминался с ноги на ногу.
— Здесь свободно?
Марина посмотрела на соседний шезлонг.
— Свободно. Одно место. Не три.
Игорь осторожно сел.
Долго расправлял полотенце, устраивался поудобнее и смотрел на неподвижную воду.
— Мама с семи утра на ногах, — наконец сказал он. — На завтра уже придумала поездку к горному озеру. Пять часов автобусом в одну сторону! Марин, я за эти два дня устал больше, чем за целый месяц в гараже.
— Такое бывает, — спокойно ответила Марина.
— Я сказал ей, что сегодня буду отдыхать отдельно.
— И что она сказала?
— Обиделась. Сказала, что я у тебя под каблуком и вообще зря согласился ехать.
Некоторое время они молчали.
Официант принёс Марине второй стакан морса.
Оставшиеся дни Игорь буквально курсировал между двумя гостиницами.
Утром завтракал с матерью и отправлялся на очередную «обязательную» экскурсию, откуда старался вернуться ещё до обеда.
Днём приходил к Марининому бассейну и занимал шезлонг рядом.
А вечерами возвращался к Галине Петровне на общий ужин.
Там его неизменно встречали упрёками: он «целыми днями неизвестно где пропадает».
На пятый день они с Мариной сидели у бассейна уже после заката.
Над тёплой водой медленно стелился пар.
Свет фонаря окрашивал его в мягкий золотистый оттенок.
— Мне было одиннадцать, когда отец ушёл из семьи, — вдруг произнёс Игорь, не поворачивая головы.
Марина молчала.
— Мама тогда каждую ночь плакала на кухне. Тихо, чтобы я не слышал. Но я всё равно слышал. И почему-то решил, что если мама плачет, значит, виноват я. Значит, я должен что-то сделать, чтобы она перестала.
Он провёл ладонью по лицу.
— Представляешь, за тридцать восемь лет я ни разу ей не отказал. Ни одного раза, Марин.
Она продолжала слушать.