— Кирюша, кровать в гостевой ужасная. От этого матраса у меня спина отвалится. Может, вы уступите мне свою спальню? Вы молодые, несколько ночей вполне можете поспать на диване.
Я поперхнулась водой.
Кирилл открыл рот, но сразу не нашёлся, что сказать.
Потом посмотрел на меня.
Я очень медленно покачала головой. Настолько выразительно, что, наверное, всё поняли даже соседи.
— Тёть Валя, у нас есть хороший наматрасник. Давай сначала попробуем его, — осторожно предложил Кирилл.
Она поджала губы, но спорить не стала.
Первый серьёзный конфликт завершился ничьей.
Вечером я лежала в постели и считала.
Не овец.
Замечания Валентины Сергеевны.
За один день их набралось одиннадцать.
Шторы выцвели.
Матрас неудобный.
Бульона нет.
В пижаме я хожу слишком долго.
На столе отсутствует скатерть.
На полке пыль.
Музыка звучит громко.
Кот — негигиеничное животное.
Кофе без молока портит желудок.
Кириллины домашние шорты выглядят несолидно.
И почему мы не ходим по воскресеньям в церковь?
Одиннадцать претензий за несколько часов.
— Кирилл, — тихо сказала я, — если завтра всё будет продолжаться в том же духе, я больше молчать не стану.
Он тяжело вздохнул.
— Оль, ну она уже пожилой человек. Потерпи немного.
Потерпи.
Как же я устала слышать это слово.
Оно появлялось всякий раз, когда речь заходила о его родственниках.
Потерпи двоюродного брата на даче.
Потерпи тётю на празднике.
Потерпи неудобства.
Потерпи замечания.
А кто-нибудь собирался терпеть меня?
Второй день начался в семь утра.
В семь!
В отпуске!
Валентина Сергеевна встала пораньше и принялась греметь чайником и посудой, словно на кухне срочно разворачивали полевую столовую.
Кот в панике спрятался под кровать.
Я демонстративно не вставала.
На кухню вышла только около девяти.
Тётя сидела за совершенно пустым столом, сложив руки перед собой. Вид у неё был такой, будто она командовала армией, а подчинённые уже два часа не докладывали обстановку.
— Ольга, я уже два часа жду завтрак.
Именно так.
Она ждала.
Не просто еды.
А завтрака, который, по её убеждению, должна была приготовить я.
Я спокойно налила себе кофе, достала йогурт, взяла ложку и села напротив.
— Валентина Сергеевна, вы взрослый самостоятельный человек. В холодильнике есть яйца, хлеб, сыр, масло и колбаса. Сковорода в нижнем шкафу. Я в отпуске, поэтому готовить по заказу не собираюсь.
Её брови медленно поползли вверх.
Зрелище было настолько выразительным, что я с трудом не улыбнулась.
— Ты отказываешься меня кормить?
— Нет. Я предлагаю вам самой приготовить то, что хочется. У нас дома все так делают.
Она резко повернулась к коридору.
— Кирилл! Кирилл!
Через несколько секунд в дверях появился заспанный муж. Волосы торчали во все стороны, лицо выражало тревогу.
— Что случилось?
— Твоя жена отказывается готовить мне завтрак! Я пожилой человек, приехала к вам в гости, а мне предлагают самой стоять у плиты и жарить яичницу!
Кирилл посмотрел сначала на неё, потом на меня.
Я продолжала есть йогурт.
Ложка.
Йогурт.
Ложка.
Без оправданий и объяснений.
— Тёть Валя, Ольга действительно в отпуске, — наконец сказал он. — Давай я приготовлю тебе омлет.
И приготовил.
Валентина Сергеевна съела его с таким выражением, будто вместе с яйцами ей подали доказательство человеческой несправедливости.
Каждый кусочек она пережёвывала страдальчески.
Но тарелку вычистила до конца.
После завтрака тётя кому-то позвонила.
Я не собиралась подслушивать, но стены в квартире оказались тонкими, а говорить тихо Валентина Сергеевна не умела.
— Светлана, ты даже не представляешь! Невестка совсем распустилась. Сама сидит, кофе пьёт, а я голодная! Кирюша, бедный мальчик, вынужден сам стоять у плиты. Она превратила его в прислугу!
Я закрыла глаза.
«Бедный мальчик».
Сорок лет.
Рост метр восемьдесят пять.
Инженер.
Руководит отделом из двенадцати сотрудников.
Бедный мальчик.
Я ушла в спальню и открыла книгу — специально купленный к отпуску детектив. В нём было сто двадцать страниц и, к счастью, ни одной главы о родственниках мужа.
К обеду Валентина Сергеевна приступила к следующей части своего плана.
Она решила приготовить еду самостоятельно.
Но спокойно сделать это было бы слишком просто.
Кастрюли грохотали так, словно на кухне собирали ударную установку.
Дверцы шкафов хлопали.
Тарелки с силой ставились на стол.
Каждый ящик открывался под тяжёлый вздох.
Если бы кто-нибудь впервые оказался в нашей квартире, он решил бы, что на кухне разворачивается семейная трагедия.
Пассивная агрессия в чистом виде.
Первая практическая глава учебника.
Я продолжала читать.
Через какое-то время в спальню заглянул Кирилл.
— Оль, может, всё-таки поможешь ей?
Я подняла глаза от страницы.
— Зачем?
— Ну… она там одна готовит.
— Кирилл, твоей тёте шестьдесят два года. Она готовит себе еду почти пятьдесят лет. Думаю, справится.
Он помолчал.
— Она обижается.
— Нет. Она пытается вызвать у нас чувство вины. Это не одно и то же.
Кирилл сел на край кровати и несколько секунд смотрел в пол.
Потом тихо сказал:
— Я понимаю, что ты права. Просто мне очень трудно ей отказывать.
Я закрыла книгу.