— А яблони?
— Яблони там остались.
Весь вечер Ирина говорила без остановки:
какая я хорошая хозяйка,
как у неё самой ничего не выходит,
как здорово было бы, если бы я научила её готовить.
Восемь лет она не просила меня ни о чём подобном.
А теперь вдруг захотела учиться.
Сергей почти не притронулся к еде. Он долго размешивал чай, а потом положил в чашку третью ложку сахара.
Хотя всю жизнь пил чай без сахара.
Затем кашлянул.
— Мам, мы тут с Ириной подумали…
«Мы подумали».
Очень тревожное начало.
Когда взрослый сын начинает разговор с этих слов, лучше держаться покрепче за стул.
— …что ты совсем одна. Это неправильно. Ты ведь наша мама. Тебе нужна семья. Артём к тебе тянется, ты сама видишь.
В этот момент Артём ел третью котлету и даже не смотрел в мою сторону.
Но допустим.
Тянется.
— Сергей, — спокойно сказала я. — К чему ты ведёшь?
— Мам, переезжай к нам. У нас три комнаты, одну отдадим тебе. Будешь рядом с внуком. Мы с Ириной будем за тобой присматривать. А свою квартиру продашь или сдашь. Нам спокойнее будет, и тебе хорошо.
Я сделала глоток чая и осторожно поставила чашку на блюдце, чтобы фарфор не звякнул.
— А дача? — спросила я будто невзначай.
Ирина и Сергей переглянулись.
Всего на секунду.
Но я заметила.
— Какая дача? — спросил сын.
— Отцовская. В деревне. Она ведь тоже моя.
— Мам, ты её ещё не…
— Не что?
— Ну… не продала?
Я посмотрела на него.
Долго.
Сергей начал краснеть. Щёки почти сравнялись по цвету с моей помадой.
— Серёж, почему ты решил, что я собиралась её продавать?
— Ну… слышал где-то.
— От кого?
— От Тамары Сергеевны. Она же Ирина тётя. А она с твоей Галиной чай пьёт…
Вот и вся цепочка.
Галина.
Тамара.
Ирина.
Сергей.
6:47 утра.
— Сергей, я задам тебе один вопрос. Только один. И хочу услышать честный ответ. Я знаю тебя сорок лет, так что обмануть меня не получится. Когда ты узнал о продаже дачи?
В комнате стало тихо.
— Серёж.
— Вчера вечером, мам.
— А почему до вчерашнего вечера ты не звонил мне восемь лет?
Тишина стала такой плотной, что слышно было, как Артём хрустит огурцом.
Ирина поспешно вмешалась:
— Аня, ну зачем вы так? Мы всегда вас любили…
— Ирина, — я повернулась к ней. — На твоём пальце мамино кольцо. С гранатом. То самое, которое ты якобы потеряла в море. Где оно нашлось?
Ирина побледнела и быстро спрятала руку под стол.
— Это другое кольцо. Просто похожее.
— Оно из бабушкиного приданого. На камне сбоку есть трещина. А внутри ободка — царапина, похожая на маленькую птицу. Снимешь, проверим?
Она промолчала.
Сергей сидел, опустив взгляд, и был весь красный.
— Мам, прости.
— За кольцо? Или за восемь лет?
— За всё.
— — —
Я поднялась из-за стола и подошла к окну.
Постояла там немного.
Забавно: все эти восемь лет я представляла, как однажды выскажу сыну всё, что думаю.
Мне казалось, что я буду кричать.
Что выставлю их за дверь.
Что перечислю каждую свою обиду.
Но внутри было тихо.
Так бывает после сильного ливня, когда воздух становится чистым.
Я вернулась на место.
— Сергей, слушай внимательно. Дача уже продана. Деньги находятся в банке. Вклад открыт на три года, снять их раньше нельзя. Не потому, что я что-то заранее заподозрила. Просто условия выгодные.
Сын заметно оживился.
— Мам, ну значит, через три года можно будет…
— Можно. Через три года я заберу деньги и поеду в санаторий. Потом хочу побывать в Карпатах — никогда там не была. Куплю новое пальто. Наконец нормально займусь зубами. А если что-то останется, эти деньги всё равно останутся у меня.
— Мам, ну зачем ты так говоришь?
— А тебе, Сергей, ничего.
Он поднял глаза.
— Не потому, что я злая. Просто восемь лет ты жил так, будто меня не существовало. Значит, можешь считать, что для моих денег меня тоже нет. Это честно.
Ирина сразу подала голос:
— Но ведь Артём…
— Артёму — да.
Они оба посмотрели на меня.
— Я давно открыла для него отдельный счёт и каждый месяц перевожу туда небольшую сумму. К восемнадцати годам накопится достаточно для образования. Но доступа к этим деньгам у вас нет. Всё оформлено правильно.
Ирина дёрнулась.
Сергей положил ладонь ей на колено.
Молчи.
— И ещё одно, — продолжила я. — Кольцо. Ирина, сними его.
— Аня…
— Сними. Оно принадлежало моей маме. Ты его не теряла. У меня есть фотографии, описание в маминых бумагах и свидетели. Я не хочу обращаться к юристу. Думаю, тебе тоже этого не хочется.
Ирина сняла кольцо.
Положила его на скатерть рядом с тарелкой пирога.
Я взяла украшение.
Оно было холодным.
Маминым.
Я надела кольцо на палец.
Оно подошло идеально.
— — —
Через двадцать минут они уехали.
Без крика и скандала.
Ирина молчала.
У самой двери Сергей обернулся.
— Мам… мы можем иногда приезжать? Просто так. Без разговоров о деньгах. С Артёмом.
Я посмотрела на него.
Сорокалетний мужчина.
Мой сын.
Тот самый мальчик, который в двенадцать лет остался без отца. Его отец ушёл в четверг вечером, пока Сергей был на тренировке, собрал сумку и больше не вернулся.
Я растила сына одна, пока в нашей жизни не появился Виктор.
Он не усыновлял Сергея официально.
Но шесть лет возил его на тренировки и ни разу не сказал: «Твой сын».