Их свадьба, которую я оформила за сорок тысяч вместо девяноста пяти.
Триста сорок тысяч, отданные без расписки и какого-либо документа.
Цифры всплывали одна за другой.
Как строки в бухгалтерской книге.
Только появились они не на бумаге.
Казалось, эти записи навсегда отпечатались под кожей.
К утру я поняла простую вещь.
Раньше я соглашалась, потому что боялась прослыть мелочной.
Теперь мне было всё равно, что обо мне подумают Алексей и его новая жена.
Утром я сама набрала его номер.
Говорила спокойно, почти без эмоций.
— Алексей, свадьбу в субботу я оформлять не буду.
— Оль, ты серьёзно? Ты нас подводишь. Люди на тебя рассчитывали.
— А я рассчитывала, что ты вернёшь мне долг.
Он замолчал.
— Ты обещал рассчитаться через три месяца. Прошло одиннадцать. Я оформила вашу свадьбу за сорок тысяч, хотя обычная стоимость была девяносто пять, потому что ты попросил о помощи. Теперь вы хотите, чтобы я за два дня взяла срочный заказ и снова почти бесплатно работала. Нет. Больше этого не будет.
— Значит, теперь для тебя всё только деньги? — повысил голос Алексей. — Раньше ты не была такой.
— Раньше ты не был мужем, который после тридцати лет брака ушёл от жены со словами, что рядом с ней чувствует себя пенсионером. И не возвращался потом к этой же женщине за деньгами.
Голос у меня не дрогнул.
— Найди другого декоратора. В городе их достаточно.
Он снова замолчал, а затем тихо сказал:
— Никогда бы не подумал, что ты способна так поступить.
— Я тоже многого от тебя не ожидала, — ответила я.
И положила трубку.
В мастерской было тихо.
В подсобке размеренно капала вода из крана.
Я села возле окна и почувствовала, как плечи понемногу расслабляются.
Будто с них наконец сняли груз, который я носила на себе много лет.
Руки перестали мёрзнуть.
За окном прохожие шли по своим делам, держа в руках пакеты.
Самая обычная среда.
Словно только что в моей жизни не случилось ничего важного.
Я заварила чай и налила его в ту самую кружку с трещиной.
После развода она осталась у меня просто потому, что Алексей даже не вспомнил о ней.
Вечером позвонила Елена.
— Мам, папа в ярости. Говорит, что ты выставила его в плохом свете перед Ларисой.
— Я никого не выставляла. Я просто больше не работаю бесплатно.
Дочь ненадолго замолчала, а потом тихо рассмеялась.
— Даже не знаю, что сказать. Раньше ты никогда не была такой непреклонной.
Мы ещё некоторое время разговаривали.
О её работе.
О погоде в городе, где она жила.
О самых обычных вещах.
Наш разговор не разрешил конфликт. Он лишь ненадолго отодвинул его в сторону.
Оставалась одна проблема: свадьба Ларисы должна была состояться уже на следующий день, а декоратора у неё всё ещё не было.
Прошло ещё три месяца.
Алексей не вернул мне ни рубля.
Он даже не позвонил, чтобы снова объяснить, почему пока не может расплатиться.
В конце концов Ларисе пришлось оформлять собственную свадьбу вместе с родственниками и друзьями.
Всё делали в последний момент.
Некоторые украшения покупали в ближайшем супермаркете.
Позже об этом рассказала наша общая знакомая.
От неё же я узнала, что Светлана теперь называет меня в компании «той самой бывшей женой, у которой с возрастом испортился характер».
Алексей почти совсем перестал со мной общаться.
Иногда передаёт что-то через нашу дочь.
А я спокойно сплю по ночам.
Впервые за тридцать лет ложусь в постель и не перебираю в голове чужие просьбы, чужие трудности и чужие ожидания.
Слишком ли жёстко я поступила, отказавшись спасать чужую свадьбу всего за два дня до торжества?
Или я наконец получила полное право сказать «нет» человеку, который почти год не возвращал мне триста сорок тысяч, но по-прежнему ждал от меня помощи, скидок и понимания — того самого отношения, которого я сама от него так и не дождалась?