В больничной палате было три кровати. Две стояли у окна, а третья — возле двери. Именно на ней я и лежала. Отсюда открывался весь коридор, и все четыре дня я почти не отводила от него взгляда. Смотрела туда так, будто находилась на вокзале и ждала поезд, который всё никак не показывался.
К моей соседке, Тамаре из небольшого городка, каждый день кто-нибудь приходил. То сын приносил ей кефир и фрукты, то невестка появлялась с баночкой домашних котлет, заботливо завёрнутой в полотенце. Однажды прибежала внучка — принесла рисунок с ярким солнцем, маленьким домом и крупной надписью: «БАБУШКА, ПОПРАВЛЯЙСЯ!»
Тамара угощала меня котлетами, а я улыбалась и говорила, что мои близкие просто очень заняты.
Телефон всё время лежал на тумбочке экраном вверх.
Светлана позвонила только один раз — на второй день моего пребывания в больнице. Наш разговор длился ровно минуту и сорок секунд. Позже я зачем-то специально посмотрела продолжительность звонка.
— Мам, ну как ты? Что врачи говорят?
— Давление сильно поднялось, обезвоживание. Несколько дней побуду под капельницами.
— Значит, ничего страшного. Ты просто пей больше воды, а то вечно забываешь. Ладно, мам, ко мне гости пришли. Потом перезвоню.
Но этого «потом» я так и не дождалась.
Я лежала, следила за пустым коридором и пыталась понять, когда именно между нами всё стало другим.
Наверное, отношения редко рушатся за один день. Сначала появляются маленькие тревожные сигналы, на которые человек предпочитает не обращать внимания. А мать всё продолжает видеть в своей взрослой дочери ту девочку, которой когда-то была нужна её рука.
Света училась в пятом классе, когда мы с Виктором уехали на заработки за границу.
До сих пор помню тот автовокзал. Было холодное октябрьское утро, моросил дождь. Дочка стояла в зелёной куртке, крепко держалась за руку моей мамы и изо всех сил старалась не заплакать.
Такая маленькая — и уже пыталась казаться взрослой.
Но автобус едва тронулся, как Света вырвалась и побежала за ним вдоль платформы. Мама с трудом её догнала.
А я плакала всю дорогу до границы.
Виктор устроился на стройку в одном из европейских городов. Сначала я сортировала и расфасовывала грибы на фабрике, а затем нашла место горничной в гостинице.
Мы снимали тесную комнату на шестерых. На всех имелась одна электрическая плитка, а в душ приходилось ждать своей очереди.
Каждое воскресенье вечером мы звонили домой.
Света показывала нам школьный дневник, рассказывала, как бабушка учила её лепить вареники, и каждый раз спрашивала одно и то же:
— Мамочка, папочка, вы приедете на Новый год?
Получалось не всегда.
То билеты оказывались слишком дорогими, то работа не отпускала, то начинался новый сезон.
— Потерпи ещё немного, доченька. Вот накопим денег — и обязательно вернёмся.
Мы откладывали на её образование. Хотели, чтобы дочь поступила в любой выбранный университет и никогда не зависела от чужой воли.
За пять лет нам удалось собрать даже больше, чем мы планировали.
Однажды вечером Виктор разложил на кровати конверты с накоплениями, пересчитал деньги и сказал:
— Марина, а если купить квартиру? Не для себя сейчас, а чтобы сдавать. На учёбу Свете уже хватит. А жильё станет нашей опорой в старости. Перестанем работать, начнём ездить по разным местам. Помнишь пожилую пару, которая жила в гостинице?
Я прекрасно её помнила.
Они каждое утро садились в холле перед большой картой, отмечали карандашом будущие маршруты и оживлённо решали, куда отправиться дальше.
Когда я убирала их номер, мне было немного завидно.
Не их деньгам и даже не путешествиям.
Я завидовала тому, как бережно эти люди держались за руки.
Мы купили двухкомнатную квартиру с балконом, с которого открывался красивый вид на реку.
В первый же вечер Виктор вынес туда две простые табуретки, сел на одну и довольно сказал:
— Вот здесь мы с тобой и будем пить кофе, когда больше не придётся работать без остановки.
Но этой мечте не суждено было сбыться.
В одну из февральских ночей сердце Виктора остановилось.
Он умер во сне — тихо, без боли, без единого звука.
Позже врач объяснил, что такое иногда происходит внезапно.
А я никак не могла в это поверить.
Утром проснулась, повернулась к мужу — и увидела, что он лежит рядом, словно просто крепко уснул.
В тот период Света заканчивала последний курс университета.
Я осталась одна с двумя квартирами: старой, где прошла почти вся наша семейная жизнь, и новой — той самой, которую мы приобрели для спокойной старости.
Вторую квартиру я сдавала.
В ней поселилась молодая пара. Они исправно переводили восемь тысяч рублей в месяц и ни разу не нарушили срок оплаты.
Часть денег я откладывала, а остальное отдавала дочери.
На две табуретки у балкона старалась не смотреть.
С Павлом Света познакомила меня в мой день рождения.
Высокий, улыбчивый, вежливый парень пришёл с букетом хризантем и дорогой коробкой конфет.
Говорил он красиво и уверенно.
Рассказывал о будущем бизнесе, об автосервисе, который собирался открыть вместе с приятелем, и о том, что уже почти всё готово.
Чаще всего повторял: