Она сидела за кухонным столом, смотрела на экран ноутбука и снова пересчитывала деньги.
Путёвка на троих стоила тридцать восемь тысяч.
Билеты в купе в обе стороны — ещё двенадцать.
Итого — пятьдесят тысяч рублей.
Марина собирала эту сумму почти три месяца.
Если брать с собой Галину Сергеевну, дополнительно требовалось не меньше двадцати тысяч за путёвку и примерно четыре тысячи за дорогу.
А её обещание «почти всё вернуть» вполне могло обернуться семью тысячами и пакетом зефира.
Марина захлопнула ноутбук и пошла в детскую.
Поправила одеяло на Мише.
Осторожно вытащила книгу из-под головы Веры.
Нет.
Билет свекрови она покупать не станет.
Путёвку тоже.
Но заранее сообщать об этом Марина не собиралась.
Она прекрасно понимала, что последует за таким разговором.
Слёзы.
Упрёки.
Звонки Дмитрию в реабилитационный центр.
Жалобы на неблагодарную невестку.
А мужу сейчас нельзя было волноваться.
Утро отъезда наступило слишком быстро.
Без четверти шесть Марина застегнула чемодан и разбудила детей.
— Мам, бабушка едет с нами? — спросила Вера, натягивая кроссовки.
— Нет.
Девочка подняла глаза.
— Она знает?
Марина встретила её взгляд.
Вере было всего двенадцать лет, но иногда в её глазах появлялось такое взрослое понимание, что матери становилось не по себе.
— Узнает.
Вера молча кивнула и больше ничего не спросила.
Миша сонно шёл рядом, одной рукой держась за лямку рюкзака.
Марина вызвала такси. Вещи погрузили в багажник, и они поехали на вокзал.
В шесть ноль три поезд тронулся.
В купе пахло чистым бельём, железом и особым дорожным запахом, который бывает только в поездах.
Миша почти сразу забрался на верхнюю полку и уснул.
Вера устроилась у окна, надела наушники и стала смотреть на мелькающий за стеклом пейзаж.
Через несколько минут она неожиданно произнесла:
— Мам.
— Что случилось?
— Ты всё правильно сделала.
Марина ничего не сказала.
Она просто продолжала смотреть в окно.
Платформа медленно отдалялась. За ней показались серые дома, затем гаражи, а потом начался лес.
Марина глубоко вдохнула.
Впервые за последние месяцы ей стало немного легче.
Около одиннадцати часов зазвонил телефон.
Марина как раз пила чай из стакана в металлическом подстаканнике. Миша сидел напротив и грыз вафлю, а Вера читала книгу.
На экране высветилось имя свекрови.
Марина ответила.
— Маришка! Я уже на вокзале! Стою с двумя чемоданами и жду вас. Скажи, в каком вагоне вы едете? Я не могу найти расписание, табло почему-то не работает!
Голос Галины Сергеевны звучал бодро и даже радостно.
На заднем плане гремели колёса, звучали объявления, перекликались пассажиры.
— Галина Сергеевна…
— Говори погромче, я почти ничего не слышу!
— Наш поезд ушёл пять часов назад.
В трубке повисла пауза.
Долгая и тяжёлая.
— В каком смысле ушёл?
— Мы уже едем.
— Как это — едете? А я?
— А что вы?
— Где мой билет?
Марина спокойно поставила стакан на столик.
— Я не покупала вам билет.
Снова наступила тишина.
— Что значит — не покупала?
— То и значит.
— Но мы же договорились! Я вещи собрала! У меня два чемодана!
— Мы ни о чём не договаривались, Галина Сергеевна. Вы сказали, что хотите поехать. Я ответила: «Хорошо». Но я не обещала оплачивать вам дорогу и путёвку.
— Ты сейчас серьёзно? Это что, какая-то шутка?
Марина отпила чаю. Напиток был крепким и обжигал губы.
— Нет, не шутка.
— Марина, ты вообще понимаешь, что творишь?
— Прекрасно понимаю. Я почти три месяца откладывала деньги, чтобы съездить отдохнуть с детьми. У меня нет лишних двадцати пяти тысяч.
— Я бы всё вернула! Я ведь сказала тебе!
— Вы сказали: «Почти всё». А сколько это — конкретно?
На другом конце провода стало тихо.
Послышался шорох, затем чей-то голос вдали и звук колёс чемодана.
— Ну… восемь тысяч я точно смогла бы вернуть.
Марина промолчала.
— Ладно, может, десять, — быстро добавила свекровь.
— Путёвка стоит двадцать тысяч. Билет — около четырёх. Вы хотели отдельный номер на первом этаже, балкон с видом на озеро и специальное питание. За это тоже пришлось бы доплачивать.
Галина Сергеевна ничего не ответила.
Марина слышала, как рядом с ней кто-то протащил тележку с багажом.
Наконец свекровь заговорила тише:
— Ты всё это специально устроила.
— Нет. Я просто впервые не стала оплачивать чужие желания деньгами, которых у меня нет.
— Я тебе не чужая!
— Тогда вы должны понимать, в каком положении находится ваш сын.
— Я хотела помочь тебе с детьми!
— Вам хотелось отдохнуть вместе с детьми. Это не одно и то же.
Галина Сергеевна резко оборвала разговор.
Через полчаса Марине позвонил Дмитрий.
Голос у него был утомлённым, но ровным.
— Мама мне звонила.
— Я так и подумала.
— Плачет.
— Не удивительно.
— Говорит, ты оставила её одну на вокзале.
Марина посмотрела на Веру.
Девочка делала вид, что читает, но было очевидно: она слышит каждое слово.
— Дим, я никого не оставляла. Твоя мама сама приехала на вокзал с двумя чемоданами. Без билета и без путёвки. Она просто решила, что я всё за неё оплатила.
— Сколько понадобилось бы добавить?
— Минимум двадцать пять тысяч.
Дмитрий замолчал.
Марина продолжила: