Марина застыла у кухонного стола, по-прежнему сжимая в руках чашку кофе. Казалось, ещё мгновение — и на неё действительно обрушится ледяной поток. Слова Игоря повисли между ними, перечеркнув тишину обычного осеннего утра.
— Квартиру я запишу на мать, и точка. Не собираюсь потом делить недвижимость через суд, если ты вдруг решишь со мной развестись, — твёрдо сказал он, продолжая читать газету.
Марина поставила чашку на стол так осторожно, будто от малейшего звона могла рассыпаться вся её жизнь. Пальцы заметно дрожали.
— Игорь, но мы ведь совсем иначе всё планировали…
— Ничего мы не планировали! — резко оборвал он. — Деньги зарабатываю я, значит, мне и решать, на кого будет оформлена квартира.
Марина села напротив мужа. За окном мелко и нудно моросил октябрьский дождь. Вода ползла по стеклу тонкими полосами, похожими на слезы.
Сама она пока не плакала.
Наверное, слёзы придут позже — когда Игорь уйдёт на работу, а она останется наедине с болью и мыслями.
— А где же тогда будем жить мы? — тихо спросила Марина.
— С моей мамой. Новая квартира большая, места хватит всем. Она давно хотела перебраться из деревни поближе к городу.
Нина Ивановна.
Одного упоминания о свекрови оказалось достаточно, чтобы Марина внутренне сжалась.
За восемь лет супружеской жизни Нина Ивановна так и не привыкла называть её по имени. Обычно говорила «эта женщина» или обращалась к сыну: «твоя жена».
Каждый приезд свекрови становился для Марины тяжёлым испытанием. Почему у них до сих пор нет детей? Почему она так мало получает? Отчего в доме всё устроено не так? И зачем вообще Игорь выбрал в жёны именно её?
— Но мы же хотели настоящую семью… — напомнила Марина.
— Хотели, хотели, — насмешливо повторил Игорь, наконец отложив газету. — Уже три года только и делаем, что хотим. А где результат?
У Марины сжалось сердце.
Они действительно три года пытались стать родителями.
Ходили по врачам, сдавали анализы, проходили обследования. Специалисты уверяли, что серьёзных проблем со здоровьем нет ни у неё, ни у Игоря.
— Возможно, всему виной постоянное напряжение, — говорили врачи. — Вам нужно меньше переживать, больше отдыхать и не зацикливаться на проблеме.
Но как не нервничать, если при каждой встрече Нина Ивановна тяжело вздыхала и почти прямым текстом намекала, что именно невестка не способна подарить её сыну наследника?
— Я думала, ты понимаешь, как мне всё это тяжело, — прошептала Марина.
— Я всё понимаю. Но мама права: пока у нас нет детей, незачем оформлять жильё на двоих. Откуда мне знать, что завтра ты не захочешь развестись?
— А если развестись захочешь ты? — не выдержала Марина.
Игорь лишь пожал плечами и снова уткнулся в газету.
Этот равнодушный жест оказался красноречивее любого ответа.
Марина встала и отошла к окну.
По мокрому тротуару торопилась молодая женщина с детской коляской. Она осторожно пересекала дорогу, придерживая рукой капюшон коляски.
Марина смотрела ей вслед, ощущая привычную, тянущую тоску.
О материнстве она мечтала с юности.
Ей представлялось, как она будет держать на руках новорождённого, петь ему колыбельные, радоваться первым шагам и первым словам. Она видела в воображении, как Игорь с гордостью показывает знакомым фотографии их малыша.
— Знаешь, — сказала Марина, не оборачиваясь, — возможно, твоя мама действительно права.
— В чём именно?
— Наверное, мне и правда лучше уйти сейчас. Пока у нас нет детей.
За её спиной стало тихо.
Слышно было только, как шелестят газетные страницы и тикают настенные часы — те самые, что Нина Ивановна когда-то подарила им на новоселье.
— Делай, как считаешь нужным, — после паузы произнёс Игорь. — Но квартиру я всё равно оформлю на маму.
Марина закрыла глаза.
Восемь лет.
Все восемь лет она пыталась создать семью, в которой было бы тепло и спокойно.
Выбирала обои, искала подходящую мебель, покупала посуду, украшала дом. Гладила мужу рубашки, варила его любимый борщ, терпела язвительные замечания свекрови и старалась не устраивать ссор.
А теперь вдруг выяснилось, что для Игоря и его матери она всё это время оставалась кем-то временным.
В новой квартире, которую муж уже выбирал вместе с Ниной Ивановной, Марине отводилась роль бесправной постоялицы.
— А если я всё-таки забеременею? — спросила она, продолжая смотреть на дождливую улицу.
— Тогда и решим.
«Тогда и решим».
Он говорил так, словно речь шла о покупке стиральной машины, а не о будущем ребёнке.
Марина медленно повернулась.
Игорь сидел за столом спокойно и уверенно, будто не совершал ничего жестокого. Когда-то именно эта невозмутимость привлекла её. Он казался человеком, за которым можно быть как за каменной стеной.
Теперь Марина поняла: каменная стена способна не только защищать. Иногда она просто холодно отгораживает тебя от всего живого.
— Игорь, — тихо позвала она.
— Что ещё?
— Ты помнишь, как мы познакомились?
Муж удивлённо поднял глаза.
— Конечно. В кафе в центре. Но почему ты вдруг об этом спрашиваешь?
— Тогда ты говорил, что больше всего хочешь большую, дружную семью. Дом, где будут смеяться дети…